ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никто не расскажет вам правду о ведьмах. Церковь будет проповедовать истину священного огня и вред еретического учения, а обычные люди открестятся от истины и поплотнее закроют ставни на ночь. Лишь не... © Тулиша Я., 2020 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 Он едва не подскочил на месте, но, сдержавшись, лишь указал широкой ладонью на стул перед собой. Стражники грубо пнули заключенного, и тот почти на ощупь отыскал сидение. Натан впервые видел его так близко. Стражники и инквизиторы хорошо над ним поработали, на мужчине не осталось живого места. Это был еще даже не мужчина, его лицо дышало юностью и энергией. Серые глаза из-под густых бровей смотрели настороженно и враждебно, Адам явно готов был оценить опасность и моментально на нее среагировать. Волосы темного цвета, как мог судить Натан, но здесь могла возникнуть ошибка: человек, проведший больше двух месяцев в подземелье, мог утратить первоначальный облик, испачкавшись в земле и грязи. И действительно, все его лицо и руки, выглядывающие из-под порванной рубахи, были покрыты засохшей кровью и пылью, которая ложилась на кожу слоями. Подбородок и щеки покрывала бесформенно отросшая борода. Натан испытал некоторое отвращение, оценив, в каком положении держали этого человека. Но в нем возникло еще какое-то чувство. Восхищение, быть может. Несмотря на два месяца истязаний и пыток, исхудавшее тело и от усталости ввалившиеся глаза, Адам был прекрасен. Натан задумчиво потер лысину и сложил руки перед собой. – Мы будем за дверью, если понадобимся, – произнес один из стражников и, проверив железные оковы на пленнике, покинул помещение. Второй последовал за ним, и в комнате повисла тишина. Натан неожиданно осознал, что ужасно переживает и не знает, с чего начать. Как вообще вести беседу с таким человеком? Раньше он общался с преступниками, которым были предъявлены серьезные обвинения, но впервые пред ним предстал с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зло должно было быть уничтожено.

Рафаэль видел во мне потенциал, он сам так сказал. Каждый раз, показывая мне страдания пойманных женщин, он рассказывал, сколько плохого они совершили, какие чудовищные заклятия наложили. И я уповал на их боль. С каждой сломанной костью, с каждым криком я чувствовал наслаждение и дрожал от переизбытка чувств.

Тогда отец стал тренировать меня. Я никогда не думал, что священники могут быть бойцами или воинами. Но длительные тренировки и голодание изменили мое мнение. Я стал солдатом, мои руки и ноги окрепли, все тело закалилось. Мне не была страшна боль, я сам стал болью.

Он привел меня в Круг. Оказывается, в подземельях можно узнать столько нового… И мы учились. Там были такие же мальчишки, как и я. У них не было дома, не было семьи, были только они сами. Могу с уверенностью сказать, что я был прилежным учеником.

Рафаэль стал моим ангелом. Он стал отцом, братом, другом, защитником. Но более всего он был палачом. Каждый день от его слов погибали ведьмы. Я стоял рядом с ним, наблюдая, как он поджигает факелом костер. Я громче всех кричал проклятия вслед девушкам.

А они приходили и уходили. Ни одна ведьма не покинула зал суда невиновной. И я был счастлив.

* * *

Наступила весна моего шестого года обучения. Дороги размыло от тающего снега, на улицах все чаще слышались зазывающие крики торговок, пахло цветами.

В тот день у меня было прекрасное настроение, и свою темную рясу я вычищал с особым усердием. Рафаэль говорил, что во всем должен быть порядок. А иначе на земле наступит хаос, и человечество себя изничтожит.

Одевшись, я съел кусок черствого хлеба – все, чем нас в основном кормили, – и отправился на утреннюю молитву.

– Адам, сегодня обещали вести с другой стороны! – раздался веселый голос.

Это был мой друг, такой же послушник, как и я. Тяжело найти настоящих друзей в таком проклятом святом месте, и сейчас я не могу с уверенностью сказать, что Чейз был мне настоящим другом или товарищем. Мы просто выросли вместе, мечтая добиться высокого звания и признания народа.

Чейз… У этого имени особенный вкус. Худощавый шестнадцатилетний мальчишка с непослушными белыми вихрами, которые он ежедневно пытался зачесать назад, и голубыми глазами, сверкающими невинностью. Он был совершенно не похож на меня и в то же время являлся моим отражением. Рафаэль привел его спустя год после меня, заплаканного, истощенного сироту. Чейз вырос. Он мало заботился о соблюдении правил церкви, постоянно дрался и никогда не молился. Однажды я спросил его об этом, а он просто пожал плечами.

– Нельзя осчастливить всех, Адам. Богу просто не хватит на это сил.

Мы заполнили миры друг друга, стали семьей, братьями. Хотя нет, братьями мы никогда бы не стали. Просто не смогли бы.