Он судорожно сжимал в ладони какой-то листок и победно им размахивал.
– Ах, Терри! – возмущенно воскликнула Люция. – Ты снова изорвал камзол! А ведь мы только на прошлой неделе выплатили за него портному. Несносный мальчишка!
Обиженная и расстроенная, она покинула комнату, оставляя на память о себе едва уловимый запах духов.
Терри совершенно по-детски улыбнулся и подскочил к письменному столу отца. Уолтер грозно посмотрел на сына, но, как и всегда, не смог долго на него злиться. Улыбка поползла по его лицу раньше, чем он смог взять себя в руки.
– Что случилось там, на площади? – поинтересовался он.
Терри уронил перед ним листок, который до этого держал в руке, и чуть не взвыл. Такое поведение можно было бы расценить как признак сумасшествия для любого, кто не знал Терри. Любимец отца, единственный сын и наследник состояния. Мальчишка-драчун с темными кудрями и проницательными серыми глазами.
– Папа, глашатай принес весть! Закон издан! Это же прекрасно! Папа!..
Уолтер насторожился, вслушиваясь в сбивчивую речь сына.
– О чем ты говоришь? – нетерпеливо переспросил он.
С улицы доносился сильный запах цветов. Уолтер повернул голову к окну и увидел бьющуюся у стекла сизую птицу.
– Какой закон приняли, сын?
Терри озорно улыбнулся и подпрыгнул от удовольствия.
– Отменен инквизиционный трибунал! Ведьм больше не будут жечь на кострах!
И пусть сын не знал, что в их дни инквизиция относится совсем не к ведьмам, отчего-то Уолтеру сделалось легко и свободно, словно тяжелый камень, лежавший на его плечах все эти годы, исчез. Он заулыбался. Так, как давным-давно улыбался в детстве, когда дед брал его к себе на колени и скрипучим, но таким родным голосом рассказывал старинные истории про ведьм и жестоких людей, которые жгли женщин на кострах.






