ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Виктор Торн был классическим молодым дворянином, пока в одну ужасную ночь вся его жизнь не перевернулась с ног на голову… Примечания автора: События разворачиваются во Вселенной Башни. Лабиринт Антон Романович Агафонов Пролог Боль подобно адскому пламени охватила все тело, следом за которым наступила мягкая пустота. Она окутывала своими объятьями, не желая отпускать. Да и мне самому, говоря откровенно, не хотелось уходить. Но пришлось. Кто-то весьма сильно ударил меня по щеке, заставив таким образом раскрыть глаза. — Жив, мой мальчик, — надо мной зависло лицо усатого, уже немолодого мужчины с длинным шрамом на половину лица. Я закашлялся, и грудь тут же пронзила острая боль, что лишь усилило и без того болезненный приступ кашля. — Дядя…? — смог пробормотать я, когда таки смог справиться с собственными легкими. Попытка пошевелиться лишь усугубила и так не лучшее мое состояние. По лбу мужчины стекала небольшая струйка крови, но в остальном он выглядел почти как обычно. Разве что его одежда была потрепанной. — Тихо, не шевелись, ты сильно ранен… — взволнованно произнес он. Хотелось съязвить и сказать, что и сам это уже понял, но сил на это не было. Прикрыв глаза, я попытался понять, что именно произошло. * * * Последнее, что я помнил, как отец потащил меня на какой-то банкет в честь лорда Салтимора. Тот ещё ублюдок, даже по меркам дворянина. Но у него куча связей, и отец надеялся навариться на этом. Кроме того, на церемонии я впервые увидел свою будущую невесту. Иэллу Вальдер. О том, что мне придется вступить в брак не по любви, я узнал где-то в двенадцать, но, по непонятным причинам, этого так и не произошло. Свадьба переносилась несколько раз, и я в какой-то момент вообще стал думать, что её не случится. Но вот вдруг я встречаюсь с Иэллой, и наше знакомство было… странным. Внешне она была вполне симпатичной: светлые волосы, голубые глаза, пухлые губки и аккуратный носи

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если бы вы не оказали ему первую помощь, то юноша бы не выжил. Я дал ему сильнодействующее снотворное, так что, скорее всего, он проспит до утра.

— Значит, с ним все хорошо? — В усталом голосе Уоррена слышалось облегчение.

— Боюсь… это не совсем так…

— Говорите прямо, не юлите!

— Я просто не знаю, как вам сказать. Он очень сильно пострадал. Шрапнелью от взрыва сильно задето легкое. Чудо, что он не захлебнулся кровью по пути сюда. Но с внутренними повреждениями я разобрался, ничто не угрожает жизни, а вот… нога…

— Там что-то серьезное? Я заметил обилие крови и наложил жгут.

— И это позволило ему не погибнуть от потери крови. У него открытый перелом в сочетании с множественными повреждениями тканей. Даже если я все это смогу каким-то чудом зашить, что вряд ли, туда попало очень много грязи…

— Доктор…

— Ногу придется отнять.

— Что? Вы хотите сделать его калекой до конца жизни!?

— А есть иной выход? Если ногу не отнять, то боюсь… шансы на то, что он выживет, минимальны. Будь он цел, то можно было бы рискнуть. Дать организму возможность перебороть инфекцию, но не в нынешнем состоянии. Если мы сейчас уберем жгут — он умрет.

Воцарилась тишина, которая длилась ненормально долго.

— Делайте.

В прошлом я не слишком любил книги, предпочитая им компании друзей. Но в итоге почти все друзья отвернулись от меня, а книги нет. Все так же стоят на полках, готовые в любой момент поделиться своей мудростью.

— А где мне ещё быть? — хмыкнул я, делая ещё один глоток сладковатого напитка.

— Тоже верно, — тут в его голосе слышалось явное огорчение и понимание ситуации. — Продолжаешь потрошить бар отца?

— «Потрошить»? Это громко сказано, — фыркнул я. — За прошедший год я и половину бутылок не выпил.

На подобный довод дядя Уоррен лишь покачал головой.

Я его понимал. Всегда больно видеть, как дорогой тебе человек катится по наклонной.

Прошел год с того момента, как я потерял своих родителей, а заодно и стал калекой. Правда, в тот момент отсутствие правой ноги до колена меня мало волновало. В первую очередь я был шокирован гибелью близких. Вначале была боль, затем злость, не столько на них, сколько на тех, кто в этом виноват. Ну, и наконец, смирение. К тому моменту я уже свыкся с тем, что никогда не смогу ходить.

За один раз я пережил сразу две трагедии: поетрю родителей и ноги. Но это было лишь началом весьма печальной истории. Не успел я оправиться от горя, как семейство Вальдер в одностороннем порядке расторгло нашу с Иэллой помолвку. Меня, впрочем, это не сильно расстроило.

А вот что расстроило… точнее привело в бешенство, так это расследование. Следователь Гуднин, что его вел, почти ничего не раскопал. И что ещё хуже, после того как я рассказал ему о странной фигуре со светящимися глазами, он лишь посмеялся.