ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Елена Докич – знаменитая австралийская спортсменка, экс-четвертая ракетка мира и одна из лучших теннисисток начала XXI века. Ее карьера могла быть еще ярче, если бы не отец. Он издевался над ней. Заби... Несломленная Елена Докич Jelena Dokic with Jessica Halloran Unbreakable © Jelena Dokic, 2017 © Ли В. С., перевод на русский язык, 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * У игроков вокруг меня своя жизнь: они болтают, обедают, совещаются с тренерами. Я же одна и разбита. Денег у меня нет – или, по крайней мере, доступа к ним. Кредитной карты нет. Все это у папы. Он контролирует всю мою жизнь. Меня начинает накрывать. Я такая неудачница. Полная неудачница. Проходят минуты, потом часы. Я забиваюсь на маленький диван в углу лаунжа, надеясь, что там меня никто не заметит. В конце концов я остаюсь одна. Около одиннадцати приходит уборщица. Увидев меня, она подходит и говорит мягко: – Тебе нельзя здесь оставаться. – Мне некуда пойти, – откровенно говорю я ей, и тут же сама это осознаю. У меня в глазах встают слезы. – Я должна сообщить начальству, – говорит она. Приходит Алан Миллс, турнирный рефери. – Что случилось? – спрашивает он ласково. – Мне некуда пойти. Мне негде переночевать. У меня по щекам текут горячие слезы, но я не объясняю, что меня бросил собственный отец. Как всегда, приходится его защищать. Но такое впечатление, что Алан и так все знает. Агентство Advantage, которое ведет мои дела, сняло чудесный дом в Уимблдоне; Алан звонит моим менеджерам, которые там живут, и они говорят, что я могу переночевать у них. Он вызывает мне турнирную машину, которая отвозит меня к ним. Я приезжаю в слезах, и Иван с Джоном смотрят на меня озадаченно. Они говорят, что чуть раньше звонили отцу, чтобы договориться об ужине, но трубку взял мой девятилетний брат Саво. Джон говорит, что слышал на заднем плане голос отца. Но Саво сказал: «Папы нет». От поведения отца м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда его нет, мама уделяет нам больше внимания, она становится добрее, помогает мне с домашним заданием; мы вместе готовим. Но когда отец дома, она сразу замолкает и отстраняется. Такое впечатление, что при нем ей нельзя демонстрировать свою любовь к нам, а можно только угождать ему, делать все, как хочет он. Когда мы жили в Сомборе втроем, было спокойнее. Но вернулся отец, и с ним вернулось напряжение.

* * *

Папа получает то, что хотел: в девять лет я выигрываю чемпионат страны для игроков не старше десяти, и ему больше не нужно работать водителем грузовика – теперь он полностью посвящает себя моему теннису. Мы едем в сербский город Нови-Сад, где я участвую в чемпионате для детей до 12 лет. Я выигрываю финал – 6:0, 6:2. Это радостные мгновения, но отец в ярости от того, что я проиграла два гейма сопернице, которая на три года меня старше. За зданием клуба – там, где нас не увидят тренеры и другие родители, – он со всей силы бьет меня по щекам. Он громко распекает меня за проигранные геймы и ударяет еще несколько раз, чтобы мне было неповадно.

Уже умея забывать о его побоях, в 12 лет я выигрываю чемпионат страны для игроков до 14 и сразу заявляюсь в категорию до 16 и до 18, хотя тут даже мой бескомпромиссный отец говорит, что эта миссия невыполнима. Действительно, выходить на корт против мощных долговязых тинейджеров мне страшновато. Одно мое участие в этом турнире становится новостью национального масштаба. Репортерам очень нравится фотографировать миниатюрную меня на фоне моих высоких соперниц. И я многим из них задаю жару: девочки, входящие в топ-5 национального рейтинга 18-летних, обыгрывают меня только в трех сетах. Я маленькая, но авторитетов у меня нет.

Тем временем в нашем родном городе уже гибнут наши знакомые. На Драве нашли еще одно тело – задушенной акушерки, принимавшей роды у моей мамы. Денег едва хватает – мы живем на мизерную мамину зарплату и доход от лавки на местном рынке. Из-за войны в Сербии действуют разные эмбарго и другие торговые ограничения, так что становится трудно достать даже товары первой необходимости. Поэтому дядя Павле каждый месяц ездит в Венгрию, где закупает туалетные принадлежности, и их-то мы и продаем. В выходные я сама становлюсь за прилавок и продаю мыло, туалетную бумагу и зубную пасту.

Иногда не удается достать даже хлеб и молоко, так что, когда их привозят, за ними выстраиваются длинные очереди. Стоять в них приходится часами. Отец с дядей иногда поднимаются в четыре утра, чтобы занять очередь первыми.

Как бы ни приходилось тяжело, мне живется нормально. Вокруг я вижу людей, которым еще труднее. Некоторые голодают. Я же люблю школу, и в теннисе у меня все получается. Теннисный клуб «Зак», где я, несмотря на свой нежный возраст, уже стала звездой, был для меня вторым домом.