ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лучший автор бестселлеров серий «На Дублинской улице» и «Герой» по версии Нью-Йорк Таймс, Саманта Янг, на страницах этого страстного и яркого романа о любви, потере и поиске своего жизненного пути,... Поиграем Саманта Янг Пролог Эдинбург, Шотландия. Октябрь 2015 г. Однажды мама моей лучшей подруги сказала: «Ты будешь думать, что после огромного количества перенесенных страданий человеческое тело не сможет вынести еще б о льшее количество боли. Но наши сердца обладают невероятно раздражающим запасом выносливости». Она была одной из самых сильных людей кого я знала, поэтому даже став взрослой я помнила эти слова. И однажды поняла: мамина подруга была права. Большинство человеческих сердец очень даже приспособлены переносить потерю и горе. Никто, однако, не сказал мне и слова о чувстве вины и сожаления, и как долго после потери, эти два чувства могут тебя преследовать. Я не хотела, чтобы они меня преследовали. Никто не хочет. Так что я притворилась, что ничего не произошло, и ушла с головой в работу. Нет, не в ту работу ассистентом продавца в милом магазинчике одежды в Старом городе. Работая там, я всего лишь могла оплачивать счета. С трудом. Вот почему сейчас я собираюсь уходить из магазина после сверхурочной работы. Я взяла все сверхурочные часы, которые могу осилить… и которые не мешают моей другой работе. Вообще-то, это не просто работа, а гораздо больше. — Нора, ты не могла бы помочь клиенту? — Лия просунула голову в дверной проем, заглядывая в кладовку, которую мы называли комнатой для персонала. — Ты куда уходишь? Я надела рюкзак и прошла мимо нее. — Помнишь, сегодня я до двенадцати. Уже пять минут первого. — Но Эми еще не пришла. — Прости. Мне надо в больницу. Ее глаза округлились. — О? Что случилось? Жизнь случилась. — Эй, извините… — стоявшая у прилавка девушка выглядела раздраженной. — Кто-нибудь может мне помочь? Лия отвернулась, чтобы обслужить клиентку и, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Завтра в девять утра.

— Девять утра? Я не…

Джим зажал рукой рот своего друга и ухмыльнулся.

— В девять — прекрасно. Увидимся, Нора О'Брайен.

Я кивнула и развернулась на каблуках. Затылком я чувствовала взгляд Джима все время, пока шла на юг по Мейн-стрит, которая проходила через центр Донована, уходя на север и на юг на шесть с лишним километров. Большинство предприятий в Доноване были расположены в северной части, начиная от ветеринарной клиники Фостера, заканчивая начальной и средней школой на самой вершине. У нас в городе имелось много маленьких предприятий — Уилсоновский рынок, адвокатская контора «Монтгомерри и сын», пиццерия, а дальше стояли узнаваемые цепочки зданий АЗС, маленькое красно-белое здание, где я работала, и так далее. Южная часть Мейн-стрит было самая густонаселенная.

Я пошла вниз по северной части Мейн-стрит, а затем повернула направо на Западную Салливан, где я жила в маленьком одноэтажном домике с двумя спальнями, и прикладывала максимум усилий, чтобы придать ему более уютный вид. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы дойти от ресторана быстрого питания до дома, и, подходя к нему, я вздохнула, увидев, что трава на нашей маленькой лужайке немного длиннее обычного. Наш домик был одним из самых маленьких в районе, где большинство из домов — двухэтажные здания с красивыми крылечками. У нас не было крыльца. Наш дом походил на светло-серую прямоугольную коробку с темно-серой нависающей крышей. На маленьких окнах висели белые жалюзи, которые я красила каждый год.

Несмотря на то, что Донован — это городок, где каждое здание распланировано так, чтобы на улицах было достаточно просторно и светло, наш дом едва можно увидеть из-за большого дерева, посаженного на лужайке перед ним. Дерево закрывало почти весь свет, который пытался просочиться сквозь окно моей спальни.

— Ты поздно, — мама тяжело вздохнула, прошмыгнув мимо меня, когда я вошла в дом.

Мама схватила свое пальто с крючка на стене и дернула так сильно, что крючок оторвался вместе с пальто. Она снова вздохнула и пронзила меня взглядом.

— Я думала, ты починила его.

— Я сделаю это сегодня вечером, — скинув ботинки, сказала я.

— Он ест и смотрит игру, — мама пожала плечами и произнесла чуть тише: — и в поганом настроении.

Когда он не был не в поганом настроении?

— Хорошо.

— В холодильнике есть немного еды для тебя.

— Я завтра работаю сверхурочно, — сказала я, прежде чем мама вышла за дверь.

Ее лицо вытянулось.

— Я думала, ты не собираешься брать сверхурочные. Ты нужна нам здесь.

— Нам также нужна и моя работа. Если я не буду работать сверхурочно, они сказали, что найдут того, кто сможет, — соврала я впервые.

Из-за обмана мою грудь сдавила уродливая боль.