Завтра в девять утра.
— Девять утра? Я не…
Джим зажал рукой рот своего друга и ухмыльнулся.
— В девять — прекрасно. Увидимся, Нора О'Брайен.
Я кивнула и развернулась на каблуках. Затылком я чувствовала взгляд Джима все время, пока шла на юг по Мейн-стрит, которая проходила через центр Донована, уходя на север и на юг на шесть с лишним километров. Большинство предприятий в Доноване были расположены в северной части, начиная от ветеринарной клиники Фостера, заканчивая начальной и средней школой на самой вершине. У нас в городе имелось много маленьких предприятий — Уилсоновский рынок, адвокатская контора «Монтгомерри и сын», пиццерия, а дальше стояли узнаваемые цепочки зданий АЗС, маленькое красно-белое здание, где я работала, и так далее. Южная часть Мейн-стрит было самая густонаселенная.
Я пошла вниз по северной части Мейн-стрит, а затем повернула направо на Западную Салливан, где я жила в маленьком одноэтажном домике с двумя спальнями, и прикладывала максимум усилий, чтобы придать ему более уютный вид. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы дойти от ресторана быстрого питания до дома, и, подходя к нему, я вздохнула, увидев, что трава на нашей маленькой лужайке немного длиннее обычного. Наш домик был одним из самых маленьких в районе, где большинство из домов — двухэтажные здания с красивыми крылечками. У нас не было крыльца. Наш дом походил на светло-серую прямоугольную коробку с темно-серой нависающей крышей. На маленьких окнах висели белые жалюзи, которые я красила каждый год.
Несмотря на то, что Донован — это городок, где каждое здание распланировано так, чтобы на улицах было достаточно просторно и светло, наш дом едва можно увидеть из-за большого дерева, посаженного на лужайке перед ним. Дерево закрывало почти весь свет, который пытался просочиться сквозь окно моей спальни.
— Ты поздно, — мама тяжело вздохнула, прошмыгнув мимо меня, когда я вошла в дом.
Мама схватила свое пальто с крючка на стене и дернула так сильно, что крючок оторвался вместе с пальто. Она снова вздохнула и пронзила меня взглядом.
— Я думала, ты починила его.
— Я сделаю это сегодня вечером, — скинув ботинки, сказала я.
— Он ест и смотрит игру, — мама пожала плечами и произнесла чуть тише: — и в поганом настроении.
Когда он не был не в поганом настроении?
— Хорошо.
— В холодильнике есть немного еды для тебя.
— Я завтра работаю сверхурочно, — сказала я, прежде чем мама вышла за дверь.
Ее лицо вытянулось.
— Я думала, ты не собираешься брать сверхурочные. Ты нужна нам здесь.
— Нам также нужна и моя работа. Если я не буду работать сверхурочно, они сказали, что найдут того, кто сможет, — соврала я впервые.
Из-за обмана мою грудь сдавила уродливая боль.






