ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лучший автор бестселлеров серий «На Дублинской улице» и «Герой» по версии Нью-Йорк Таймс, Саманта Янг, на страницах этого страстного и яркого романа о любви, потере и поиске своего жизненного пути,... Поиграем Саманта Янг Пролог Эдинбург, Шотландия. Октябрь 2015 г. Однажды мама моей лучшей подруги сказала: «Ты будешь думать, что после огромного количества перенесенных страданий человеческое тело не сможет вынести еще б о льшее количество боли. Но наши сердца обладают невероятно раздражающим запасом выносливости». Она была одной из самых сильных людей кого я знала, поэтому даже став взрослой я помнила эти слова. И однажды поняла: мамина подруга была права. Большинство человеческих сердец очень даже приспособлены переносить потерю и горе. Никто, однако, не сказал мне и слова о чувстве вины и сожаления, и как долго после потери, эти два чувства могут тебя преследовать. Я не хотела, чтобы они меня преследовали. Никто не хочет. Так что я притворилась, что ничего не произошло, и ушла с головой в работу. Нет, не в ту работу ассистентом продавца в милом магазинчике одежды в Старом городе. Работая там, я всего лишь могла оплачивать счета. С трудом. Вот почему сейчас я собираюсь уходить из магазина после сверхурочной работы. Я взяла все сверхурочные часы, которые могу осилить… и которые не мешают моей другой работе. Вообще-то, это не просто работа, а гораздо больше. — Нора, ты не могла бы помочь клиенту? — Лия просунула голову в дверной проем, заглядывая в кладовку, которую мы называли комнатой для персонала. — Ты куда уходишь? Я надела рюкзак и прошла мимо нее. — Помнишь, сегодня я до двенадцати. Уже пять минут первого. — Но Эми еще не пришла. — Прости. Мне надо в больницу. Ее глаза округлились. — О? Что случилось? Жизнь случилась. — Эй, извините… — стоявшая у прилавка девушка выглядела раздраженной. — Кто-нибудь может мне помочь? Лия отвернулась, чтобы обслужить клиентку и, в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но возбуждение от чувства, что я буду вдали отсюда с молодым человеком, который смотрел на меня как на особенную, было слишком велико, чтобы сопротивляться уродливой боли…

— Господи, — сорвалась мама. — Я работаю на двух сраных работах, Нора. Ты знаешь, у меня нет времени, чтобы находиться здесь.

Я прикусила губу, мои щеки покрылись румянцем. Я чувствовала себя ужасно.

Но ужасно, это мягко сказано.

— Хорошо. Мы попросим Дону проверять его время от времени, — Дона была нашей соседкой-домохозяйкой, которая по-доброму к нам относилась. — Ты закончишь до шести?

Я кивнула.

— На этой неделе у меня нет сверхурочных, так что завтра я управлюсь до двух.

— Как насчет сегодняшнего вечера? — мама работала барменом пять ночей в неделю в кафе у Эла и по совместительству пять дней в неделю официанткой у Джина.

— Я буду дома в половину второго.

Папа обычно пристает с пустяками, когда мама возвращается домой, что означает: у нее получится уснуть не раньше трех утра, а потом она снова должна встать в семь, чтобы заступить на свою смену в кафе в восемь.

Такого не должно быть. Я бы спокойно работала на полную ставку днем, пока мама работала бы в ночную смену, или наоборот, и у нас все было б нормально. Но она хотела находиться здесь не больше, чем я. Всю жизнь она постоянно работала.

Я смотрела, как она уходит, вспоминая, какую боль мне это приносило обычно.

Сейчас уже не ощущалось настолько больно. На самом деле, больше всего меня волновало, что мне становилось все пофиг.

— Это ты, детка? — закричал мой папа.

Я нашла его в гостиной. Его инвалидное кресло стояло напротив телевизора, и глаза были прикованы к экрану. На меня он даже не взглянул, когда крикнул:

— Ты опоздала.

— Я знаю. Мне жаль. Что-нибудь надо?

Его губы искривились, пока он смотрел в телевизор.

— Нужно ли мне что-нибудь? Господь бог уже давно решил, что мне нужно намного меньше, чем любому другому гребанному ублюдку.

Я вздохнула про себя, услышав, как он повторил то же самое, что и обычно с тех пор как мне исполнилось одиннадцать лет. Мой взгляд упал на его левую ногу. Или то, что от нее осталось. Семь лет назад она была ампутирована по колено.

— Выпить?

— Уже есть, — он бросил на меня недоуменный взгляд. — Я позову тебя, если ты мне понадобишься.

Другими словами: вали отсюда.

С удовольствием

.

Я нашла остатки пасты, которую мама убрала в холодильник и выложила ее на тарелку. Так и съела бы ее холодной. Я уставилась на дверь в кухню, которую оставила открытой на случай, если отец начнет звать меня.

Пока все не пошло к черту, я вряд ли могла вспомнить, повышал ли отец на меня голос. Сейчас же он кричал по любому поводу.

К моему удивлению, сейчас он ничего не требовал, и я смогла съесть порцию холодных макарон в тишине.