ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда человека заносит в фэнтэзи страну, где он становится наёмным головорезом, все перемены к лучшему. Наёмник Иван Владимирович Булавин Часть первая Глава первая * * * Ветер заунывно пел в скалах, холод стоял такой, что можно и примёрзнуть к стене, пока стоишь в карауле, чтобы этого не случилось, я постоянно ходил туда-сюда, перекладывая алебарду с одного плеча на другое. Не моё оружие, я предпочитаю цвайхендер, да только в караул его лучше не брать. Проклятые железки вытягивали из тела последнее тепло, метель, каковая в это время года была обычным явлением, снижала видимость, если и не до нуля, то близко к тому. Я видел метров на пять от крепостной стены, а вдобавок скалу Рогатку, что венчала горный хребет. Всё остальное выглядело серой мешаниной из снега и пыли, а ещё мороз, термометров тут ещё не изобрели, но не ошибусь, если за двадцать, а с учётом ветра все тридцать пять. Мой подчинённый Маркус, сидевший на чурбачке у огромной баллисты, завернулся с головой в длинную медвежью шубу. Шуба была старая, мех сильно вытерся, но даже так он чувствовал себя лучше, чем я. Часов у нас, естественно, не было, но и так мы понимали, что смена подходит к концу, ещё час или около того, и можно будет отправляться обратно в казарму. Туда, где тепло, горит огонь, есть еда и пиво, а ещё относительно мягкая кровать и спокойный сон на несколько часов. А если взглянуть шире, то и вся наша смена в этой чёртовой крепости заканчивается. Весной, когда только сойдёт снег, сюда прибудет новый отряд в две или даже три сотни пехоты с очередным не шибко благородным рыцарем во главе. А нас отправят обратно, чтобы и дальше проливали кровь во славу короля в очередной войне. Но это будет только весной, а весна в этом году отчего-то задерживается. Она тут всегда задерживается, в этом чёртовом замке, что какому-то древнему князю приспичило выстроить на склоне горного хребта, обозначая пределы своих

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В небольших двориках стали всё чаще встречаться фонтаны, пусть и неработающие, но красивые. Они имели вид гранитных статуй мифических животных, в том числе таких, каких ни в одной сказке не описывали. Хотя, как знать, возможно, в древности такое существовало, а неизвестный скульптор ваял с натуры.

Ещё через час мы подошли к огромной лестнице. Ширина её составляла больше десяти метров, а длина была неизвестна. Снизу такое разглядеть было сложно. Лестница имела небольшой угол возвышения, а ступени сосчитать не получалось, слишком много их было. По бокам имелись красивые резные перила из камня, напоминающего мрамор.

Стоило нам вступить на первые ступени, как толпа возмущённо охнула, видимо, было нарушено какое-то местное табу. Но это хорошо, значит, мы почти у цели. Осталось только подняться.

Поднимались долго, кроме огромной длины лестницы, неудобство вызывал и тот факт, что ступени были высокими, специально для человека двухметрового роста, а нам по ним шагать было тяжело. Иерофант, меньше других привыкший к дальним походам в доспехах, выдохся, он хватал ртом воздух, а по лбу стекали струйки пота.

Поднявшись примерно до середины, я обернулся и поглядел вниз, чтобы узнать, как повела себя толпа. С одной стороны, подъём по этой лестнице был под запретом, но в то же время им требовалось держать под контролем непонятных пришельцев, что так нагло прутся в храм с неизвестными целями. Некоторое время поколебавшись, они всё же начали подниматься следом.

Всё неприятное когда-нибудь заканчивается. И сменяется, как правило, ещё более неприятным. Когда проклятая лестница, наконец, закончилась, мы оказались на просторной веранде огромного здания из красного камня. Точнее, оказались бы, если бы путь нам не преградили несколько пожилых мужчин. Одеты они были в просторные балахоны до пят, отороченные по краю золотой парчой, на головах были какие-то подобия золотых диадем, а в руках они держали посохи из дерева, инкрустированные золотом и серебром. На шее у каждого висел амулет в виде золотого глаза размером с ладонь. Видимо, это были местные жрецы, хранители храма.

Тот, что стоял в центре делегации, вышел немного вперёд и, пригладив рукой пышную бороду, начал что-то говорить. Он старался держаться надменно, но при этом видно было, как испуганно бегают его глаза. Руки его указывали назад, потом за спину, где были широкие ворота, закрытые деревянными створками, укреплёнными широкими полосами из позеленевшей бронзы.

Аркон, превозмогая слабость начал переводить:

— Мы — жрецы Великого Храма Всех Богов. Хранители покоя, защитники древних знаний. Боги, уходя из мира, оставили запрет на посещение внутренних помещений, нога человека не должна ступать там, где только боги могут находиться. Они не пропустят нас.