ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вместо подготовки к экзаменам два студента оказываются на доисторическом испытательном полигоне. Им предстоит до рассвета найти дорогу домой или умереть. Друзей хотят сделать марионетками в древнем... Ритуал Сергей Анатольевич Остапенко Серия «Наши там» выпускается с 2010 года Оформление художника Янны Галеевой © Остапенко С.А., 2021 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021 © «Центрполиграф», 2021 – По-моему, он болеет. Ему назначили физиопроцедуры, кажется. Вритрин понимающе кивнул: – Судя по вашему виду, Гордюков, с вами тоже не все в порядке. Взгляд совершенно отсутствующий, а лицо такое, будто вы всю ночь… – Он помолчал секунду и добавил: – Вагоны разгружали. Следующая волна смешков совпала с выкриком о том, что пара закончилась, и студенты, дружно снявшись с мест, потянулись к выходу из аудитории. Я бы с удовольствием последовал их примеру, но профессору явно чего-то от меня было нужно, и я терпеливо ждал, что он скажет дальше. – Встретимся завтра на экзамене, – бросил он вслед уходящим и вновь повернулся ко мне. Сегодня с профессором творилось нечто необъяснимое. Обычно он зануда, а сегодня больно красноречив, цитатами вдохновенно сыплет. Пьян, что ли? Не похоже. Он не выпившим казался, а, скорее, походящим на кроманьонца, репродукция которого находилась в одной из аудиторий корпуса истфака. Такой же коренастый, сутулый и волосатый. Сними с него очки и костюм, так получится чистая копия. Вритрин повел мощными кустистыми бровями, выпучил на меня водянистые глаза и ни с того ни с сего завел разговор на тему, ничем не связанную с предыдущей. – Завтра – день летнего солнцестояния, – доверительно промолвил он. – Сохранившиеся обряды, приуроченные к этому времени у многих современных народов, – это следы более древней культуры, более древних верований. Несколько тысяч лет назад в нашей местности появились прародители большей части нынешних народов Евра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я инстинктивно почувствовал, что на этот раз он точно не промахнется. Реликт намеревался приземлиться на меня сверху, сбить с ног и прижать к почве, чтобы раз и навсегда решить исход схватки. Я с его планами был не согласен и страстно желал избежать такого исхода. И, претворяя свое желание в жизнь, направил копье в его сторону. Когда он был надо мной, наконечником я изо всех сил постарался оттолкнуть его, упираясь в грудину, и одновременно пытался убраться с места, где он рассчитывал меня накрыть.

Наконечник неожиданно соскользнул с кости, и мой обидчик в полете неслабо распорол брюхо о зазубренную кромку лезвия. Обломок копья остался где-то во внутренностях животного, а меня вынесло всего на полметра из-под туши приземлившегося зверя.

Моя выходка вывела существо из себя. В ярости от боли и злости, оно быстро развернулось, пытаясь не дать мне улизнуть, и тут из его брюха стали выпадать кишки. Пасть его была обезображена, с нижней челюсти свисали клочья плоти, из верхней торчал обломок кости. Это поработала моя дубина. Но я находился слишком близко. Сообразив, что мне не уйти, я вынул-таки оставшийся нож и вонзил каменное лезвие неуемной твари в мякоть между шеей и ключицей. Фонтан крови обрызгал меня, а следом за этим, как бы в отместку за раны, огромная лапа гвозданула меня по голове. Я отлетел в заросли, испугавшись, что окосел на один глаз. Перед вторым оком обильно вились светящиеся мошки.

Как бы то ни было, это был в худшем случае нокдаун, но все же не нокаут, поэтому я, пошатываясь, поднялся, нашаривая за поясом топор. Это единственное оружие, которое у меня оставалось. Высморкавшись кровью и обнаружив, что повреждения от когтей на этот раз незначительны, я попытался навести резкость, чтобы оценить состояние врага.

Чудищу, столь усердно домогавшемуся моей гибели, приходилось туго. Дыхание стало тяжелым и частым. Мерзавец терял много крови. Заметив, что я поднялся, зверь захрипел и рванулся в мою сторону, но я вовремя отскочил. Задние лапы уже с трудом ему повиновались, но он все же поднялся и попытался достать меня в прыжке как раз тогда, когда я собирался остановить его мучения ударом топора. Каменное лезвие раскроило ему череп, и он попытался увернуться от следующего удара. Ему это удалось, а заодно удалось также придавить мне ноги своей задней частью и брюхом. За это я отплатил ему, перебив хребет.

Чуя, что конец близок, хищник глухо и тоскливо рычал, но его рычание постепенно сошло на хрип. Я все никак не мог выбраться из-под него, так как приходилось отбиваться от его лапы, которая, даже будучи раздробленной, внушала мне ужас.

Наконец лужа крови растеклась вокруг его туловища, и он затих, уронив в нее неестественно изогнутую голову. Тусклый взгляд мертвого животного вогнал меня в ступор.