ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…Европа, 1936 год. Вторая мировая уже близко, но кто-то всесильный и всезнающий торопит Историю. Восстание в Судетах и Тешине, новое секретное оружие, шпионские игры и загадочный рыцарский орден Бр... Квентин Андрей Валентинов . — Танго? Вот как? Погодите! Утром радио включил, музыкальные новинки, румба, танго и фокстрот… Танго! Есть! Нашел я имя! — Как планету назовем? — Аргентина! — Здравствуй, Шарль! Живой — кожаный плащ, шляпа, очки — шагнул ближе, стараясь не вступить в темную жижу. Протянул руку: — Здравствуй! Знаешь, я очень злой. Мухоловка поморщилась. — Меня тоже с постели сдернули… Говори! Молодой человек по имени Шарль резко выдохнул. — Говорю. …Профессор Арнольд Пахта, пятьдесят один год, социалист, участник восстания 1927 года, вышел из тюрьмы шесть месяцев назад. По агентурным данным, тесно связан с подпольем. Мухоловка загнула палец. …Густав Пахта, двадцать лет, актер, племянник Арнольда Пахты. Активист молодежного крыла соцпартии, два ареста. Второй палец! …Карл Вигорорс, сорок два года, гражданин Швеции, социал-демократ, член центрального правления партии. Третий палец так и остался не согнут. — Fick dich! [3] — Именно, — согласился Шарль. — Узнают в посольстве — конец. Международный скандал с Армагеддоном в финале. Распнут! Сначала Эрца, потом нас с тобой, а после — идиотов, которые принялись стрелять, не разобравшись. Кому-то почудился пистолет. Мухоловка кивнула в сторону подоконника. — Туда. Крови меньше. Добралась, стараясь не испачкать светлые летние туфли, повернулась спиной к темному окну. — Думаем! 2 — У джентльмена трость забрали, — острый палец с надкусанным ногтем ткнул куда-то влево. — Из-за стального наконечника. У леди, которая в синей шляпе, чемодан раскурочили, содрали уголки. Прямо с мясом вырвали. Железо, говорят. Это, Уолти, не дирижабль, а нарушение всех поправок к Конституции. Тоже мне, цеппелин — чудо техники! Владелец надкусанн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не хвастаюсь, я не храбрец, под пулями очень плохо думается. Но если что решил, то навсегда. Ты никогда не постареешь, Марг! Ты будешь жить и работать только там, где пожелаешь, и я это сделаю. Мы не расстанемся до самой смерти, и ты, моя Марг, никогда не станешь из-за меня плакать. И да помогут нам Иисус Христос и генерал Джексон!

Женщина отшатнулась, поднесла ладонь ко рту.

— Ты… Я тебя таким никогда не видела. Мне даже страшно…

Выпрямилась, плеснула взглядом — синим огнем.

— Да услышит нас Бог! Все будет так, как ты хочешь, Уолтер Квентин Перри.

Шагнула к кровати, вздернула сумочку, раскрыла.

— Я не солгала, сержант, денег у меня и в самом деле нет. У нас с Кирией — общий капитал, и мои миллионы остались ей на поживу. Сейчас я действительно нищая по сравнению с тем, что имела. Но, кажется, завалялось несколько чеков.

Марг усмехнулась, обвела глазами тесную каюту.

— Не вижу бассейна с крокодилами и белого рояля. Чего стоишь, сержант? Бегом к капитану, у них есть свободная каюта-люкс. А к пентхаусу в Нью-Йорке я уже приценилась. С видом на Центральный парк, устроит?

Уолтер, чуть подумав, пожал плечами. Почему бы и нет? Будет где кролика выгуливать.

х х х

— Это из-за Вальтера Цабеля. Да-да, который Линц, твой приятель. Кирия навещала его в больнице, чуть ли не ночевала там. А потом заявила, что выходит за него замуж. Я… Я и не думала возражать, Уолтер! Просто попросила ее подумать, не спешить. У них же разница в возрасте даже больше, чем у нас с тобой! А она… Кирия… Такого никогда еще не было, Уолтер! Надавала пощечин, наговорила страшного… Выгнала — и запретила ей даже писать. Я до сих пор сама не своя. За что? Почему?

— Неужели ты не поняла, Марг? Потому что Кирия очень-очень любит свою сестру.

3

Уолтер захлопнул дверцу серого «Ауди Кабриолета», пошатнулся.

— Еле добрался. Суслик из Нью-Йорка оказался никаким гонщиком.

Ингрид фон Ашберг взяла под локоть, взглянула без улыбки.

— Уже поняла. Крайне неразумно, господин Перри. Зачем было ехать на авто? Рядом железнодорожная станция.

Перри огляделся. Шоссе, синий щит с указующей стрелкой и надписью «Лион. 20 километров», дома под красной черепицей. Один, побольше прочих, совсем рядом. Крыша острым углом, потемневшая от времени труба-дымоход, темно-зеленый плющ, скрывающий старые стены.

— Поездом проще, — согласился он. — Но хотелось кое-что доказать себе самому.

Девушка фыркнула:

— Вы сейчас — настоящий фон Ашберг, вылитый дядя с фронтовой фотографии. Это не комплимент, господин старший брат, а печальная констатация… Ваше парижское начальство, надеюсь, не в курсе?

Молодой человек честно попытался улыбнуться.

— Думаю, нет. Едва ли у мистера Н имеется шпион на веронском почтамте. А вообще-то говоря, катились бы они все!..

— Правильно! — рассудила баронесса. — Это наше семейное дело.