ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С небес обрушилась кара, но… небеса промахнулись. В исправительной колонии особого режима для пожизненно осужденных выжили очень многие. Не только сотрудники и чудом спасшиеся гражданские, но и орг... Клетка Игорь Владимирович Вардунас © Глуховский Д., 2017 © Вардунас И., Бакулина И., 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * До фильтров, разумеется, быстро додумались, но первое время, когда в бутыли или шланге что-то начинало гундеть или шебуршать – ух как страшно было. Однажды Карапетов глотнул такое и чуть не задохнулся, еле доволокли, все зелеными букашинами кашлял. Как прокашлялся, дня три вроде и ничего было: повеселел, на работу в мастерскую со всеми вернулся. А потом из него какая-то хрень посреди бела дня полезла. Взломала череп, верещала, булькала зеленым. Еле забили то, во что превратился обезумевший, слепо метавшийся по столовой бедолага… Мичуринским девчонкам тогда влетело по первое число: как так получилось, что сырье плохо промыли? Девчонки терпели, кусали губы, а потом взорвались: вскочили, руками замахали, заголосили сквозь слезы, мол, а вы чего хотели, кто обещал к теплицам обогрев провести и воду пустить? Почему они в холодной воде работать должны, которую им же еще и натаскать надо? Почему нужно было кому-то сдохнуть, чтобы все устроили как следует? В общем, начальство таки пробрало, и девчонкам действительно все сделали по первому разряду. А Мичурин, освобожденный от всех иных работ, тут же обнаружил какую-то интересную травку, от которой любая насекомовидная пакость дохла сразу, только в путь. Однако даже у самых лихих мужиков, надевавших заготовленный баллон, все равно каждый раз под ложечкой екало. Смерти мало кто боялся, давно уже свыклись с ее смрадным дыханием, кое-кто годами костлявую ждал, но… по такой дорожке, протоптанной Карапетовым, торопиться желающих не было. Так, к черту. Надо переключиться… А пахнет сегодня вкусно: то ли подорожник

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всего лишь паршивый цветок.

Стрелять показалось Зэфу глупым, он даже чуть улыбнулся и, закинув карабин на плечо, вытянул из ножен нож. Конец тебе, сволочь. Приблизившись к растению, он опустился на колени и, немного помедлив, приноравливаясь, осторожно взялся одной рукой за стебель, стараясь не уколоться о шипы.

Поднес лезвие к самому основанию, намереваясь срезать бутон, но как только начал делать надрез и показался зеленоватый сок, растение неожиданно раскрылось и, издав пронзительный визг, плюнуло в лицо Мичигану сгустком семян-«снежинок». Зэф вскрикнул, на мгновение отпустил стебель, стряхивая с лица шевелящихся тварей, а затем, еще крепче зажав ножку цветка, стал пилить с новой силой.

Лепестки заметались, растение снова начало визжать, и когда Мичиган уже почти закончил, в его руку вдруг впились шипы и, проткнув кожу, стали двигаться внутри по руке.

Мичиган закричал от боли, с ужасом смотря, как сначала под внешней стороной ладони, потом под кистью и выше, двигаясь к локтю, в его теле рвут мясо шипы. Он рванулся, но отнять руку от стебля не получилось.

Тогда, вконец потеряв самообладание, Митч перехватил нож и стал с остервенением рубить свою руку, стараясь опередить шипы.

– Нет! Сука! Не выйдет! Ты! Меня! Не! Сожрешь! Тварь! – с каждым ударом, которому предшествовал широкий замах, полуобезумев, орал Мичиган, не замечая, как ему в лицо летят брызги собственной крови.

Он бил и бил, пока не хрустнула кость и в разрубе отвалившейся руки не показались окровавленные щупальца. Он успел.

Вдруг сзади послышался какой-то шум, и кто-то громко скомандовал:

– Митч, в сторону!

Скорее инстинктивно, чем слушаясь команды, Зэф повалился на доски. Грянул выстрел, снесший половину бутона, брызнувшего оранжевой слизью. Следом второй, разнесший в клочья остатки цветка и его стебля, которые, оторвавшись от корней, опрокинулись с крыши.

– Митч, ты как?.. – Над лежащим Мичиганом склонилось лицо в респираторе и знакомой шляпе.

– Быстрее, у него кровь, – послышался еще голос, и Зэф потерял сознание.

* * *

В первое мгновение Мичигану показалось, что он лежит на матрасе в подвале, и он испуганно попытался привстать, но чьи-то руки бережно уложили его обратно. Он был на кровати в небольшом помещении, куда из окна, завешенного ветхой тряпицей, проникал тусклый свет. Невозможно было понять, день это или утро. Мичигану было все равно.

– Не дергайся, – сказал стоявший возле кровати Макмиллан. – Тебе нехило досталось.

Рядом с ним была Тахома и еще какой-то человек с длинными белыми волосами, старый, с чуть раскосыми глазами и лицом цвета печеного яблока. Индеец, сквозь мутную пелену, окутывающую сознание, догадался Мичиган.