ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С небес обрушилась кара, но… небеса промахнулись. В исправительной колонии особого режима для пожизненно осужденных выжили очень многие. Не только сотрудники и чудом спасшиеся гражданские, но и орг... Клетка Игорь Владимирович Вардунас © Глуховский Д., 2017 © Вардунас И., Бакулина И., 2020 © ООО «Издательство АСТ», 2020 * * * До фильтров, разумеется, быстро додумались, но первое время, когда в бутыли или шланге что-то начинало гундеть или шебуршать – ух как страшно было. Однажды Карапетов глотнул такое и чуть не задохнулся, еле доволокли, все зелеными букашинами кашлял. Как прокашлялся, дня три вроде и ничего было: повеселел, на работу в мастерскую со всеми вернулся. А потом из него какая-то хрень посреди бела дня полезла. Взломала череп, верещала, булькала зеленым. Еле забили то, во что превратился обезумевший, слепо метавшийся по столовой бедолага… Мичуринским девчонкам тогда влетело по первое число: как так получилось, что сырье плохо промыли? Девчонки терпели, кусали губы, а потом взорвались: вскочили, руками замахали, заголосили сквозь слезы, мол, а вы чего хотели, кто обещал к теплицам обогрев провести и воду пустить? Почему они в холодной воде работать должны, которую им же еще и натаскать надо? Почему нужно было кому-то сдохнуть, чтобы все устроили как следует? В общем, начальство таки пробрало, и девчонкам действительно все сделали по первому разряду. А Мичурин, освобожденный от всех иных работ, тут же обнаружил какую-то интересную травку, от которой любая насекомовидная пакость дохла сразу, только в путь. Однако даже у самых лихих мужиков, надевавших заготовленный баллон, все равно каждый раз под ложечкой екало. Смерти мало кто боялся, давно уже свыклись с ее смрадным дыханием, кое-кто годами костлявую ждал, но… по такой дорожке, протоптанной Карапетовым, торопиться желающих не было. Так, к черту. Надо переключиться… А пахнет сегодня вкусно: то ли подорожник

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даня Котов вспыхнул мертвенным голубоватым огнем и сгорел заживо. Серегу Рубазина в буквальном смысле изжевало и выплюнуло красноватыми ошметками в ворота, а Митька Харченко объявился сутки спустя с какой-то оранжевой порослью по всему телу и несколько минут бродил возле тюрьмы, тоскливо завывая и теряя куски плоти, пока его не пристрелили с вышки. Эти трое и стали первыми, останки которых похоронили на форпосте.

Так что за Хмарью всегда наблюдали очень пристально и при первых же признаках опасности бежали под защиту стен, за которые мерцающий туман почему-то не совался.

Наружу боялись выпускать даже животных. Когда-то зону охраняли полсотни собак, большинство из которых уцелели и, успешно плодясь, продолжали служить человеку, в то время как выжившие за стенами превратились в таких монстров, от одного вида которых двухметровый забитый с головы до ног убийца без зазрения совести клал в штаны. Что уж говорить про некоторых свиней и коров…

В колонии еще до Катастрофы имелось свое весьма крепкое хозяйство – теплицы, свиноферма, курятник, так что вскоре даже рискнули и разбили возле самых стен приличный огород, овощи и зелень с которого отлично подходили для обмена с теми, кто выжил в Соликамске и его окрестностях. Под надзором Савелия Павловича Митрофанова, прозванного Мичуриным, хозяйство буквально процветало; старик хоть и был из обычных жителей, пользовался огромным уважением у всех обитателей колонии.

Также на территории когда-то действовал большой цех по производству мебели, и усилиями механиков и простых работяг он был превращен в единую мастерскую, куда стащили все оборудование, которое только смогли достать в городе и окрестностях. Там теперь делали все: от банального пошива одежды до починки инструмента, фрагментов очистительных систем и генераторов.

На фоне произошедших событий отменили ужесточение к тем, кто отбывал в тюрьме пожизненные сроки, и запрет на работу – напротив, теперь это стало их прямой обязанностью, если не хотели умереть какой-нибудь экзотической смертью за стенами. Обитатели «Белого лебедя» разделились на касты, которые объединяло одно: и зэки, и охрана, и мирные жители – все были обречены на пожизненное. Ибо теперь бежать с территории, находившейся в центре озера, погруженного в Хмарь, было попросту некуда, разве что по тропе через болота к Железным. Однако те вполне могли и сожрать, если заявиться без пароля и предварительной договоренности между начальниками.

Так и выживали.

Жили.

* * *

Утро выдалось вполне сносным, но за ворота никому не хотелось просто адски: первое число, как-никак, и с утра опять приходил Дед-из-Хмари, порадовал ответными письмами. Страсть как хотелось перечитывать их вновь и вновь, забив на работу.