ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…На следующее утро экспедиция снялась с места, а Фридрих Карлович отправился обратно в Петербург. Он не знал, что Ливнев разослал по окрестным деревням своих агентов, снабженных гипсовыми слепками рук... Ротмистр Евгений Васильевич Акуленко * * * Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора. – Фридрих Карлович? – скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек. – Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош. – Это имя или фамилия? – Имя. – Честь имею, – профессор недовольно поджал губы. – Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий. Вортош дипломатично склонил голову набок: – Прошу за мной. – Черт знает что такое, – запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. – Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды… – Боюсь, Фридрих Карлович, – обернулся Вортош. – что здесь одной бедой меньше. – Что же,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подхватило тебя волной, взнесло на гребень, – не давая опомниться, отстранил Савку рукой, и безо всякого приглашения прошел в сад, направился к парадному входу с колоннами. – Не приходило тебе на ум, что зажил ты не своею жизнью? В чужом доме, в чужой постели. С чужой женою. А?.. Молчишь…

Савка, беспомощно хлопая ресницами, заспешил следом. Рой мыслей вертелся в его голове.

Как это чужой? Кто чужой? Он? Как же это? Вот так пришел запросто некто, незваный негаданный и в одночасье прочит себя на его, Савкино место?.. Ну, уж нет! Дудки! Он не позволит. Это его жизнь. Его!

– Слышь-ка, любезный! – Савка попридержал визитера за плечо. – Ты ба соизволил объясниться… А то, того, – Савка внушительно потер кулак, – не посмотрю, что рожа похожа…

Незнакомец легко высвободился и, не обращая на угрозы ровным счетом никакого внимания, продолжил:

– Вот, говоришь ты, а сам себе не веришь. Грызли тебя сомнения, вижу… Да только затаптывал ты их, душил…

Прислуга гостеприимно распахнула двери, приняв гостя за хозяина. Тот вежливо поблагодарил на превосходном итальянском и прошел в дом. Савка попытался было приказать, чтобы лакеи схватили самозванца, но все иностранные слова куда-то испарились. Да что там, иностранные, Савка на родном-то языке ничего сказать не мог, шлепал только губами, как большая рыбина, выброшенная на берег, бестолково семенил следом и пытался ухватить визитера за лацканы. Тот преспокойно поднялся по лестнице и, изобразив деликатное постукивание, вошел в покои Евдокии.

– Чего там за возня, мил друг? Никак новые мебеля внести не могут? – та сидела за конторкой в излюбленной своей манере, поджав ноги, что-то раскидывала карандашом на листе.

Незнакомец молчал. Стоял истуканом в дверях и молчал.

– Воды в рот набрал? – Евдокия подняла брови. – Куда это ты вырядился так?..

Из-за спины незнакомца высунулся Савка, попытался протиснуться в комнату.

Евдокия вскочила, подобралась, как кошка перед прыжком. И… отшатнулась. Нахлынувший румянец смыл тень недоверия на лице, заставил заблестеть глаза влагой.

– Здравствуй, Иилис.

– Здравствуй… Рон.

Незнакомец вздохнул, обвел глазами кабинет и присел на краешек подоконника.

– Неплохо устроилась… – Рон неловко пристукнул тростью. – Замену, вот, отыскала… Надеюсь, хоть качественная замена-то?..

Евдокия поджала губы, промолчала.

– Слышь, мил друг, – велел незнакомец Савке, – поди-ка прогуляйся… Поговорить нам надо.

Савка пододвинул стул, демонстративно уселся напротив, заложив ногу на ногу.

– Ну, как знаешь…

Никто из троих не решался начать разговор. Медленно тянулись минуты. Незнакомец крутил в пальцах золоченый набалдашник. Савка глядел в окно с отрешенным видом. Евдокия теребила уголок платья. Часы на полке протренькали четверть часа.