Уж так сложились обстоятельства, – губы незнакомца тронула ухмылка. – Так что предлагаю прекратить эту агонию. Однако, если ты решишь продолжить… – незнакомец сделал неопределенный жест. – Пойми, я не стану разбираться, кто тебе более дорог, кто менее. Я прикончу всех, подчеркиваю, всех людей в радиусе полумили. Не спасется никто.
– Я хочу проститься с ребенком.
– Нет, – незнакомец покачал головой. – Никаких прощаний, писем, драм. Только ответ. Итак?
– Кто-нибудь из моих… жив…
– О, да! – успокоил незнакомец. – Можешь не волноваться! Дело, так сказать, продолжить есть кому.
– А…
– Рон? – губы незнакомца тронула едва заметная улыбка. – Рона нет…
Евдокия пошатнулась, беспомощно оглядела обрубки пальцев, наградила долгим взором лежащего без памяти Савку. И прошипела в лицо пришельцу, будто плеснула ядом:
– Гореть тебе в аду, тварь!.. Делай свое дело…
Воздух разрезал отросток, увенчанный серпом-когтем, брызнуло красным.
– Мы не верим в ад…
* * *
– И что же, это ваши чертежи?
– Мои.
Инженер Валленштайн в третий раз задавал один и тот же вопрос и, не слыша ответа, погружался в размышления. Не старый, но рано полысевший с широко посаженными чуть навыкате глазами, он напоминал лягушку, изумленно разглядывающую севшего на нос комара.
– А вот это что вот?.. – в бумагу ткнулась дужка очков.
– Ротор.
– Что вы… Надо же…
Ревин переборщил. Новой конструкции электродвигатель вызывал не легкую заинтересованность, а оторопь. Йохан терпеливо ждал.
– Значит, ток отсюда… Вращаем так… Нет, не будет работать! – приговорил наконец Валленштайн. И нараспев повторил: – Не бу-дет!..
Йохан молчал.
– У вас, может, действующая модель имеется? – Валленштайн оторвался от чертежа и близоруко смерил соискателя взглядом. – Нет? Жаль, жаль… Тогда, может, патент? Нет? Ну-у… – Валленштайн вздохнул и собрал губы дудочкой. – Я право, теряюсь…
– Если вам неинтересно… – Йохан сделал попытку чертежи забрать, но Валленштайн намертво вцепился в листы.
– Стойте, стойте!.. Если поразмыслить… Где-то доработать… Попробовать, в конце концов… Ожидайте здесь! – велел Валленштайн и скрылся за дверью с ворохом бумаг.
Оставленный в одиночестве Йохан прогулялся по кабинету, изучая корешки книг, и расположился в кресле, предварительно отвернув его от солнечного света.
За последние восемь месяцев Йохану столь часто приходилось изображать инженера, что порой казалось, будто он и на самом деле инженер. Йохан перезнакомился едва ли не с каждым относительно сведущим специалистом в области электротехники и машиностроения, знал в лицо всех заводчиков Европы и Америки крупнее владельца примусной лавки и мог легко подыскать себе приличную должность просто предъявив пару рекомендательных писем.






