ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

…На следующее утро экспедиция снялась с места, а Фридрих Карлович отправился обратно в Петербург. Он не знал, что Ливнев разослал по окрестным деревням своих агентов, снабженных гипсовыми слепками рук... Ротмистр Евгений Васильевич Акуленко * * * Профессор Санкт-Петербургского университета Фридрих Карлович Яттс выбрался из почтового тарантаса под сентябрьскую морось, и, кутаясь в набрякший от влаги плащ, с тоской посмотрел на свои желтые лакированные штиблеты, по щиколотку утопшие в грязь, на багаж, сваленный тут же, и беспомощно огляделся. Хутор Шишовка название свое полностью оправдывал. Два десятка почерневших от времени и дождя изб, окруженных подгнившими жердями, затерялись на бескрайних просторах Российской Империи. Вплотную к изломанным лоскутным огородикам стеной подступал суровый таежный лес, простиравшийся на многие сотни верст вокруг. Единственная ниточка цивилизации – узкая петлючая дорога, не дорога – тропа, отблескивающая скопившимися в колеях ручейками, заканчивалась здесь, у ног профессора. – Фридрих Карлович? – скорее для порядка осведомился молодой человек неслышно возникший позади. Вряд ли в такую глушь заехал бы случайный человек. – Прошу простить за задержку. Меня зовут Вортош. – Это имя или фамилия? – Имя. – Честь имею, – профессор недовольно поджал губы. – Полагаю, неотложное дело, по которому меня сюда вызвали, стоит затраченных мной усилий. Вортош дипломатично склонил голову набок: – Прошу за мной. – Черт знает что такое, – запричитал Фридрих Карлович, оскальзываясь на мокрой траве. – Я бросаю лекции, бросаю научную работу, бросаю все!.. И, не знамо зачем, тащусь в эту Тмутаракань. Сначала паровозом, после на перекладных, после на обыкновенной телеге… Вы знаете, что такое провести две недели в путешествиях по российским дорогам? Вот уж, воистину, две беды… – Боюсь, Фридрих Карлович, – обернулся Вортош. – что здесь одной бедой меньше. – Что же,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вооруженная охрана в одинаковой военного покроя форме не сводила с визитеров глаз.

– Нет-нет. Никак невозможно, уверяю! – начальник караула излучал полную непреклонность.

Долговязый юноша усмехнулся уголком губ: бедняга, он еще не знает, с кем связался. Обладатель бархатного баритона – средних лет джентльмен приятной внешности – извлек из нагрудного кармана дорогой хронометр, церемонно откинул крышку, будто предложив оппонентам засечь время. Тот факт, что дело непременно решится в его пользу, у него, похоже, сомнений не вызывал. Джентльмен этот излучал уверенность, как лев на птичьем дворе. В безукоризненно сидящем костюме, в натертых до зеркального блеска туфлях, с идеальным пробором он безусловно контрастировал со своим нескладным и помятым спутником, с виду то ли банковским клерком, то ли студентом. Черный крокодиловой кожи портфель внушительных размеров завершал картину вальяжной важности. Голосом говорил джентльмен под стать фигуре: ровным и уверенным, приятным и не терпящим возражений одновременно.

Баритон менял тембр, вздымался и ниспадал волнами, обороты речи следовали один из другого, вбивая доводы, как гвозди. Начальник караула враз утратил былую неприступность, как-то съежился и сник. Заключительным аккордом джентльмен извлек из недр портфеля некую бумагу и жестом фокусника предъявил на обозрение.

– Хорошо-хорошо! – молодой человек с армейской выправкой безоговорочно капитулировал. – Я доложу. Как вас представить?

– Просто, – джентльмен снисходительно упрятал бумагу обратно. – Джон Лившиц, адвокат. С… неважно… Со спутником.

– Подожите здесь! – велел начальник караула, зайдя в сторожку. Сам завращал ручку телефонного аппарата. – Прошу меня простить, но ваш экипаж, багаж и личные вещи подлежат досмотру. Это непременное условие. Портфель потрудитесь предъявить тоже.

– Могу я узнать, на предмет чего производится досмотр? – адвокат не потрудился сдержать ухмылку.

– На предмет оружия и взрывчатых веществ.

– У меня только бумаги. Однако уверяю, сила в них почище иной бомбы…

За двойным забором оказался изрядной глубины ров. Такой, что карета с лошадьми ухнула бы туда безоглядно. Внизу скопилась вода, кое-где обрушались стенки. Траншея также опоясывала хозяйские владения по периметру. Чтобы перебраться через нее охрана перекинула специальные сходни, и едва коляска перекатилась на внутреннюю территорию, поспешила сходни убрать. Экипаж со всем тщанием осмотрели, на козлы запрыгнули двое сопровождающих, и только после этого гостям разрешили продолжить путь.

– Я знаю, – удивленно заметил юноша, – землевладельцы наоборот, засыпают овраги, чтобы не допустить эрозии почв. Но чтобы их рыть намеренно…

– О! Это далеко не все странности достопочтенного мистера Першинга.