ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ГГ силой оружия сокрушив заговоры и потопив в крови случившийся бунт, обретает всю полноту власти в Смоленске. И теперь он готов сделать следующий шаг – объединить вокруг своей столицы не только сепар... Экспансия Алексей Леонидович Янов Глава 1 После отъезда Изяслава Мстиславича «в отпуск на юга», я уже в новом статусе КНЯЗЯ – наместника, был вынужден передислоцироваться на левый берег Днепра в Свирский терем. В Заднепровье, в моём тамошнем покинутом дворцово-производственном хозяйстве, поставил главным верного мне дядьку – пестуна Перемогу. В первый же день, в то время когда челядь перевозила с места на место сундуки и узлы с вещами, я вместе с небольшой кавалькадой конных разведчиков, приодетых по случаю в полные доспехи, проехался по улочкам Окольного города. Нужно было во всей красе показать себя свету. Смоленск стал многолюден как, наверное, никогда прежде. Откуда и народу столько взялось? Горожане и приезжие бродили по улицам толпами. Серо – чёрная людская масса разбавлялась изредка нарядными шубами вельмож. Вместе с тем, из – за срочного отъезда князя с большей частью дружины чувствовалось, что обстановка в городе нервная и несколько напряжённая. Тем не менее, торговля, получившая от меня «живительный пинок» в виде латунных монет и новых товаров процветала. Торговые ряды, засыпаемые охапками снега, по – прежнему, словно и нет зимы, ломились от всякой всячины, к которой добавилась убоина. Меня приостановила группка молодых боярских дочерей о чём – то щебечущих у распахнутых ворот боярских хором. Они были в дорогих парчовых одеждах подбитых мехом и в синих шапочках с меховой опушкой. С раскрасневшимися то ли от холода, то ли от смущения лицами, девчата у меня поинтересовались на предмет того, появлюсь ли я на гуляньях по случаю дня какой – то Катерины – санницы, покровительницы невест. В этот день, оказывается, принято гулять, гадать и кататься на санях. Ну его

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все эти новые структуры существовали пока неофициально, так как мной не было ни подписано, ни тем более обнародовано никаких нормативно – правовых актов, которые могли бы придать легальность новым учреждениям. ГВУ разместили в Гнёздово в одном из бараков, ВПУ – в пустующем амбаре при металлургическом заводе, а УПК были выделены комнаты во всех моих теремах. И заработали хоть как – то приемлемо все эти управления, службы и отделы тоже далеко не сразу – более – менее они «раскочегарились» спустя многие месяцы, после периода долгого и напряжённого, я бы даже сказал кропотливого ковыряния в моих нервах. Но иного выхода нет – с тиунами и прочими огнищанами нам было не по пути!

А через неделю я вспомнил о здравоохранении, в приложении к санитарно – карантинным баракам, и организовал очередную «бумажную» службу на вырост – «Образования, книгопечатания, науки и Здравоохранения», отдав её под патронаж «учёного – естествоиспытателя», бывшего «спальника», Корытя.

В этот вечер обстоятельно побеседовать с будущими управленцами и адъютантами не получилось. Неожиданно раздался деликатный стук в дверь. Получив разрешение в дверной проём вошёл и сразу, как положено, вытянулся пехотинец с нашивками взводного на жёлтом поле сюрко. Это был молодой человек лет восемнадцати с гладко выбритым лицом. В отличие от княжеской дружины что – либо отращивать у себя на лице в пехотных войсках Устав разрешал только в званиях от ротного и выше – все остальные были вынуждены регулярно бриться, если, конечно, не хотели схлопотать наряды вне очереди. В походах, это правило, конечно, строго не соблюдалось.

– Княже! Разреши обратиться?

– Слушаю тебя взводный.

– Бояре с попами все в сборе!

Стоило лишь войти в гридницу, как все бояре встали, приветствуя меня поклоном. Один лишь епископ продолжал, как ни в чём небывало, восседать на своём обитом бархатом персональном кресле.

– Господа бояре! – поклонился на все три стороны. – Рад вас всех видеть! – поздоровался сразу со всеми присутствующими.

– Здравствуй святой отче, – в отдельном порядке подошёл и облобызал волосатую длань священника за что, с плохо скрываемой неприязнью, был осенён крестным знамением.

«Недолго тебе кочевряжится осталось, – думал я, рассматривая этого сноба в ризе, – дай мне только несколько месяцев подтянуть новое пополнение рекрутов, и потом при моём появлении ты на коленях будешь ползать!»

На большинство этих деятелей от церкви погрязших в ростовщичестве, массово холопящих в своих монастырях православных людей, наплевав на все Заповеди Божьи, я просто не мог спокойно смотреть.