Тут большинство бояр вскочило и коршунами налетели на епископа, напрочь позабыв о его священном сане. Они несколько минут изобличали епископа, поставившего под возможный удар их собственные шкурные интересы.
Наконец, искоса поглядывая на мою невозмутимую физиономию, бояре несколько успокоились, вновь рассевшись по своим местам.
– Владыко, я ведь думаю расширять производство парафиновых свечей, а заодно для матери нашей церкви цены на них снизить. Но, если вам сие свечи не нужны, то …
Епископ сразу изменился в лице.
– Потребны! – и даже пристукнул посохом. – Дело это богоугодное и здесь ты прав, и мирские заботы тебя сильно не должны отвлекать!
– Ну вот, святой отче, и замечательно! Из числа бояр – думцев есть кто против Боярской думы? – чтобы не разводить дальнейшую демагогию я поставил вопрос ребром.
Как и следовало ожидать, возражающих не нашлось.
Потом вся эта честная компания со мной во главе переместилась в трапезную.
Ночное застолье я покинул в числе первых, наплевав на все условности. К моим экстравагантным поступкам и прочим не менее оригинальным делам, местные уже давно привыкли, а потому никто не удивился таким поведением нового наместника.
Две служанки, воспользовавшись отсутствием беременной Инеи, не пойми, как оказались в моей кровати, и наотрез отказывалась её покидать. Впрочем, я настолько устал от переезда, что сил бороться с чем бы, и кем бы то ни было, совсем не осталось, ну, почти совсем …
Первая неделя моего наместничества прошла для меня очень тяжко. Бояре, по давно заведённой традиции, прибывали в терем с самого раннего утра. Приезжали они или в санных возках или верхом на конях, сдавая свои «транспортные средства» своим же слугам, неотлучно сопровождающих хозяев. Слуги отводили боярских лошадей в пустующие княжеские конюшни, а сами шатались по подворью, точа лясы с моими челядинниками. Бояре же, целенаправленно направлялись в терем, расползаясь, как тараканы, по коридорам, гриднице и горницам. Если бы такой бардак творился на моём Ильинском подворье, то я бы точно не стал дожидаться лета, постарался бы прямо здесь и сейчас взять все бразды правления в городе в свои руки.
Из – за непрестанного шума, издаваемого громогласными глотками бояр, терем превращался в филиал сумасшедшего дома. Происходящее запомнилось мне нескончаемым потоком разговоров, славословий, шумом и хмельным угаром. Ежедневно я вёл долгие, муторные разговоры с городским нобилитетом. Приходилось игнорировать или пропускать мимо ушей раздающиеся с разных сторон "тонкие намёки на толстые обстоятельства", не давая себя втравить во всякие мутные политические группировки. Адекватно со мной боярству можно было поговорить разве, что по предпринимательским делам.






