ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элин Уорнер уже год не работает детективом. Посттравматический синдром и похороны матери заставили ее позабыть о карьере. И ей совершенно не хочется ехать на помолвку брата, давно ставшего ей чужим... Санаторий Сара Пирс © Рокачевская Н., перевод на русский язык, 2021 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 * * * Даниэль сам все это спроектировал. С образом дома приходят и мысли о Джо, жене Даниэля. Сейчас она, должно быть, только что вернулась домой с работы, и в ее голове до сих пор бурлят мысли о рекламных бюджетах и слоганах, но она уже отправила детей делать уроки. Даниэль представляет ее на кухне за приготовлением ужина – рыжие волосы падают на лицо, пока она что-то ловко нарезает. Она готовит что-то простое – пасту, рыбу или жаркое. Они оба не мастаки в домашних делах. Эти мысли его бодрят, но лишь на короткое время. Когда Даниэль пересекает парковку, его начинают одолевать первые опасения по поводу обратной дороги. До санатория и в хорошую погоду не так-то просто добраться, он стоит на отшибе, высоко в горах. Такое место выбрали намеренно, чтобы оградить туберкулезников от городского смога, а остальных горожан – от них. Но отдаленное местоположение означает кошмарную дорогу – серпантин с крутыми поворотами, проложенный через густой ельник. Этим утром по пути наверх дорога была едва видна, а снежинки впивались в ветровое стекло белыми ледяными стрелами, так что было сложно что-то разглядеть даже в нескольких метрах впереди. Даниэль уже подходит к машине, когда на что-то наступает – это обрывок транспаранта, наполовину припорошенный снегом. Буквы грубо намалеваны красным. NON AUX TRAVAUX! НЕТ СТРОИТЕЛЬСТВУ! Кипя гневом, Даниэль топчет транспарант ногами. На прошлой неделе протестующие устроили здесь демонстрацию. Больше пятидесяти человек выкрикивали оскорбления и махали вызывающими транспарантами ему в лицо. Снимали все на мобиль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нет, виновата, – поворачивается к ней Сесиль. Ее глаза покраснели. – Я не была кое в чем честна. Вы должны об этом знать.

86

Сесиль выпрямляется и подходит к окну.

– Это имеет отношение к Даниэлю. К тому, что с ним случилось.

Снова ложь, думает Элин, выпрямляясь. Одна ложь за другой.

– До исчезновения Даниэль присутствовал на встрече с Лукасом со строительными подрядчиками – здесь, в санатории. Тогда никто не понял, что с ним что-то случилось. Его жена получила сообщение от него, где говорилось, что он ужинал в городе, слишком много выпил и поэтому не может вести машину и переночует у родителей в Кран-Монтане.

Элин молча кивает.

– На следующий день сюда пришел сторож. Подросток, раз в неделю проверяющий здание. Тогда оно было в полузаброшенном состоянии. Время от времени в него кто-нибудь забирался. – Сесиль умолкает, глядя в окно. – В тот день Лукасу позвонили. Сторож проверял комнаты и в одной из старых палат нашел тело. – Она снова умолкает и делает глубокий вдох. – С маской на лице и отрезанными пальцами.

– В такой маске? – Элин смотрит на маску в своих руках.

– Да. Она выглядела в точности так же. Когда позвонил тот парень, Лукас был в своем офисе в Лозанне и велел ему никому не говорить, мол, он приедет, как только сможет. Позже Лукас объяснил, будто втайне надеялся, что все это – чья-то злая шутка. Кого-нибудь из протестующих. Но нет… – Сесиль отворачивается. – Парень был прав. Там было тело. Тело Даниэля.

– И надо полагать, в полицию Лукас не позвонил.

Элин прикусывает губу, пытаясь осознать услышанное. У нее возникло столько вопросов, что она не знает, с чего начать.

– Не позвонил. Вместо этого он в панике набрал мне, спрашивая, что делать. Я была в городском доме наших родителей. Мы встретились там. – Сесиль подносит ладонь к губам, из ее горла вырывается странный звук – дрожащий и булькающий всхлип. – Даниэль лежал на каталке, с кошмарной маской на лице.

Из ее глаз катятся слезы. Сесиль смахивает их.

– И вы все равно не вызвали полицию?

Элин слышит в своем голосе обвинение, но ничего не может поделать. Ей не очень хочется знать, что было дальше, но она заставляет себя слушать.

– Нет. Лукас не хотел. Он был в панике, сказал, что это потопит проект, – Сесиль пожимает плечами. – Он был прав. Реновация уже и так наткнулась на сильное сопротивление, этого проект точно не пережил бы, – она колеблется. – Я знала, что значит для него отель. Лукас положил на его алтарь не только деньги и капитал, но и всю свою жизнь. Брак. Все, что у него было.

– И как вы поступили?

– Лукас избавился от тела Даниэля. Спрятал его.

– И вы не спрашивали, что он сделал с телом? – с укором спрашивает Элин.

– Нет, – голос Сесиль ненадолго твердеет. – Я не хотела знать. Я сделала то, что могла. Пообещала сохранить все в тайне.