– Нет, виновата, – поворачивается к ней Сесиль. Ее глаза покраснели. – Я не была кое в чем честна. Вы должны об этом знать.
86
Сесиль выпрямляется и подходит к окну.
– Это имеет отношение к Даниэлю. К тому, что с ним случилось.
Снова ложь, думает Элин, выпрямляясь. Одна ложь за другой.
– До исчезновения Даниэль присутствовал на встрече с Лукасом со строительными подрядчиками – здесь, в санатории. Тогда никто не понял, что с ним что-то случилось. Его жена получила сообщение от него, где говорилось, что он ужинал в городе, слишком много выпил и поэтому не может вести машину и переночует у родителей в Кран-Монтане.
Элин молча кивает.
– На следующий день сюда пришел сторож. Подросток, раз в неделю проверяющий здание. Тогда оно было в полузаброшенном состоянии. Время от времени в него кто-нибудь забирался. – Сесиль умолкает, глядя в окно. – В тот день Лукасу позвонили. Сторож проверял комнаты и в одной из старых палат нашел тело. – Она снова умолкает и делает глубокий вдох. – С маской на лице и отрезанными пальцами.
– В такой маске? – Элин смотрит на маску в своих руках.
– Да. Она выглядела в точности так же. Когда позвонил тот парень, Лукас был в своем офисе в Лозанне и велел ему никому не говорить, мол, он приедет, как только сможет. Позже Лукас объяснил, будто втайне надеялся, что все это – чья-то злая шутка. Кого-нибудь из протестующих. Но нет… – Сесиль отворачивается. – Парень был прав. Там было тело. Тело Даниэля.
– И надо полагать, в полицию Лукас не позвонил.
Элин прикусывает губу, пытаясь осознать услышанное. У нее возникло столько вопросов, что она не знает, с чего начать.
– Не позвонил. Вместо этого он в панике набрал мне, спрашивая, что делать. Я была в городском доме наших родителей. Мы встретились там. – Сесиль подносит ладонь к губам, из ее горла вырывается странный звук – дрожащий и булькающий всхлип. – Даниэль лежал на каталке, с кошмарной маской на лице.
Из ее глаз катятся слезы. Сесиль смахивает их.
– И вы все равно не вызвали полицию?
Элин слышит в своем голосе обвинение, но ничего не может поделать. Ей не очень хочется знать, что было дальше, но она заставляет себя слушать.
– Нет. Лукас не хотел. Он был в панике, сказал, что это потопит проект, – Сесиль пожимает плечами. – Он был прав. Реновация уже и так наткнулась на сильное сопротивление, этого проект точно не пережил бы, – она колеблется. – Я знала, что значит для него отель. Лукас положил на его алтарь не только деньги и капитал, но и всю свою жизнь. Брак. Все, что у него было.
– И как вы поступили?
– Лукас избавился от тела Даниэля. Спрятал его.
– И вы не спрашивали, что он сделал с телом? – с укором спрашивает Элин.
– Нет, – голос Сесиль ненадолго твердеет. – Я не хотела знать. Я сделала то, что могла. Пообещала сохранить все в тайне.






