ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элин Уорнер уже год не работает детективом. Посттравматический синдром и похороны матери заставили ее позабыть о карьере. И ей совершенно не хочется ехать на помолвку брата, давно ставшего ей чужим... Санаторий Сара Пирс © Рокачевская Н., перевод на русский язык, 2021 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 * * * Даниэль сам все это спроектировал. С образом дома приходят и мысли о Джо, жене Даниэля. Сейчас она, должно быть, только что вернулась домой с работы, и в ее голове до сих пор бурлят мысли о рекламных бюджетах и слоганах, но она уже отправила детей делать уроки. Даниэль представляет ее на кухне за приготовлением ужина – рыжие волосы падают на лицо, пока она что-то ловко нарезает. Она готовит что-то простое – пасту, рыбу или жаркое. Они оба не мастаки в домашних делах. Эти мысли его бодрят, но лишь на короткое время. Когда Даниэль пересекает парковку, его начинают одолевать первые опасения по поводу обратной дороги. До санатория и в хорошую погоду не так-то просто добраться, он стоит на отшибе, высоко в горах. Такое место выбрали намеренно, чтобы оградить туберкулезников от городского смога, а остальных горожан – от них. Но отдаленное местоположение означает кошмарную дорогу – серпантин с крутыми поворотами, проложенный через густой ельник. Этим утром по пути наверх дорога была едва видна, а снежинки впивались в ветровое стекло белыми ледяными стрелами, так что было сложно что-то разглядеть даже в нескольких метрах впереди. Даниэль уже подходит к машине, когда на что-то наступает – это обрывок транспаранта, наполовину припорошенный снегом. Буквы грубо намалеваны красным. NON AUX TRAVAUX! НЕТ СТРОИТЕЛЬСТВУ! Кипя гневом, Даниэль топчет транспарант ногами. На прошлой неделе протестующие устроили здесь демонстрацию. Больше пятидесяти человек выкрикивали оскорбления и махали вызывающими транспарантами ему в лицо. Снимали все на мобиль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нет, – отвечает она таким же уверенным тоном, как и Элин, только приправленным снисходительностью, словно она разговаривает с ребенком. – Нет, я нашла его здесь в таком состоянии. И пытаюсь помочь.

Элин тут же становится ясно, что Сесиль выбрала неверный тон. Перед лицом такого обвинения она должна негодовать, опешить. Защищаться. Только не это взвешенное превосходство.

Оно ее выдает.

Лукас издает гортанное клокотание.

Элин внимательно его изучает. Он меняет позу, и Элин видит левую сторону его лица. Лоб над бровью липкий от крови, по виску течет струйка. Кожа бледная и влажная от пота или снега. Элин откашливается. У нее пересохло во рту, совсем не осталось слюны.

Нужно тянуть время.

– Я знаю, что это вы. Вы себя выдали. Вы действовали умно, до последних секунд.

Выражение лица Сесиль совершенно непроницаемо.

– Выдала? – повторяет она.

– Да, своими словами в кабинете Лукаса. «С сегодняшнего дня я буду делать только то, что хочу. И к черту всех, кто стоит у меня на пути». Это выражение… Я поняла, что уже где-то его видела. В блоге противников строительства. Кто-то написал, что эти слова якобы произнес Лукас. Тот же комментарий был и в «Твиттере». – Элин ненадолго умолкает. – Вы устроили травлю собственного брата. Потому что все ведь именно из-за этого. Из-за него.

Слова повисают между ними, но до Сесиль как будто не доходят. Она огородилась стеной и недосягаема.

– Выражение? – Ее лицо морщится в недоумении. – Все ваше обвинение держится на какой-то фразе?

– Не только. – Элин выпрямляется в полный рост. – Я унюхала запах хлорки на маске в кабинете Лукаса. Я постоянно улавливала этот запах там, где его не должно было быть… Когда нашла Лору в лифте, когда на меня напали, на лестнице из пентхауса, но до сегодняшнего дня этого не осознавала. Вы ведь каждый день плаваете, верно?

Сесиль молча смотрит на нее, ветер треплет ее волосы. По-прежнему никаких эмоций.

– Потому я и поняла, что вы приведете его сюда, к бассейну. Либо к внутреннему, либо к этому. Здесь вы чувствуете себя комфортно, верно? Как дома.

– Что вы такое говорите? – бесстрастным тоном говорит Сесиль. – Это всего лишь предположения, не больше.

– Вовсе нет. Я ведь была права в том, что сказала раньше, да? Дело не в отеле и не в санатории. Это личное, между вами и Лукасом. Он сделал что-то в прошлом, чего вы не можете простить. И решили отомстить ему.

– Нет, я…

Почувствовав ее слабость, Элин продолжает:

– Когда вы убивали, то действовали умно, обставив все так, будто это касается санатория, будто все дело в прошлом, но это не так. – Она переводит взгляд на Лукаса. – Дело в нем, верно? Он все начал.

Сесиль делает шаг назад. Ее фасад дает трещину – она запинается, но быстро берет себя в руки.