ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Элин Уорнер уже год не работает детективом. Посттравматический синдром и похороны матери заставили ее позабыть о карьере. И ей совершенно не хочется ехать на помолвку брата, давно ставшего ей чужим... Санаторий Сара Пирс © Рокачевская Н., перевод на русский язык, 2021 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 * * * Даниэль сам все это спроектировал. С образом дома приходят и мысли о Джо, жене Даниэля. Сейчас она, должно быть, только что вернулась домой с работы, и в ее голове до сих пор бурлят мысли о рекламных бюджетах и слоганах, но она уже отправила детей делать уроки. Даниэль представляет ее на кухне за приготовлением ужина – рыжие волосы падают на лицо, пока она что-то ловко нарезает. Она готовит что-то простое – пасту, рыбу или жаркое. Они оба не мастаки в домашних делах. Эти мысли его бодрят, но лишь на короткое время. Когда Даниэль пересекает парковку, его начинают одолевать первые опасения по поводу обратной дороги. До санатория и в хорошую погоду не так-то просто добраться, он стоит на отшибе, высоко в горах. Такое место выбрали намеренно, чтобы оградить туберкулезников от городского смога, а остальных горожан – от них. Но отдаленное местоположение означает кошмарную дорогу – серпантин с крутыми поворотами, проложенный через густой ельник. Этим утром по пути наверх дорога была едва видна, а снежинки впивались в ветровое стекло белыми ледяными стрелами, так что было сложно что-то разглядеть даже в нескольких метрах впереди. Даниэль уже подходит к машине, когда на что-то наступает – это обрывок транспаранта, наполовину припорошенный снегом. Буквы грубо намалеваны красным. NON AUX TRAVAUX! НЕТ СТРОИТЕЛЬСТВУ! Кипя гневом, Даниэль топчет транспарант ногами. На прошлой неделе протестующие устроили здесь демонстрацию. Больше пятидесяти человек выкрикивали оскорбления и махали вызывающими транспарантами ему в лицо. Снимали все на мобиль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Нет, послушайте, я…

Элин подступает к ней ближе, и ботинки увязают в глубоком снегу.

– Что он сделал, Сесиль? Расскажите, что он сделал.

Лицо Сесиль искажается, черты лица комкаются, словно кто-то надавил на них. Из глубины ее горла вырывается странный, полный горечи стон.

– Дело не в том, что он сделал, а в том, чего не сделал. Все началось не с Лукаса. – Ее голова дергается. – Все началось с Даниэля. Даниэля Леметра. Он меня изнасиловал. – Она яростно тычет пальцем в Лукаса. – Он знал, но ничего не сделал.

88

Повисает тяжелое молчание. В такую тишину Элин не погружалась с тех пор, как она здесь. Ветер стих, и снег впервые за все время падает прямо на землю.

– Что, нечего сказать?

Сесиль переводит взгляд на Лукаса. Рядом с ней поблескивает вода, в воздух поднимаются клубы пара.

Лукас безжизненно смотрит на сестру из-под полуопущенных век.

– Ну что ты молчишь, Лукас, ты же был там в тот вечер. После дня рождения Даниэля в Сьоне. Ему исполнилось восемнадцать. Ты отвез нас обратно, в квартиру Даниэля. Нас было несколько человек. Мы завалились туда и остались на ночь.

Голос Сесиль по-прежнему лишен эмоций, на месте чувств – пустота.

Элин знает, что это опасное состояние. В отличие от пылкого негодования и ярости холодный, полный горечи гнев не выгорит сам по себе. Пройдя эту точку, он только окрепнет, и после его уже не уничтожить.

– Это случилось не так, как все обычно представляют, – продолжает Сесиль. – Незнакомец, затаскивающий в темный переулок. Он был моим другом, лучшим другом. Практически членом семьи. А мне было шестнадцать, Лукас. Я была совсем ребенком.

– Сесиль, не… – Лукас бормочет что-то неразборчивое.

– В чем дело, Лукас? Не хочешь слушать о том, чего ты столько времени пытался не замечать? – Выражение ее лица становится жестче. – Мы с Даниэлем целовались и шутили по поводу того, что нужно вести себя тихо и не разбудить остальных. А потом он начал стаскивать с меня платье и раздвигать мне ноги. Я пыталась сказать «нет», но он зажал мне рот рукой, а потом изнасиловал, – она с укором качает головой. – А я ничего не сделала. Просто замерла. Я-то думала, что в подобной ситуации буду вести себя совсем по-другому. Я сама это допустила.

Лукас смотрит на нее, и крохотные хлопья снега ложатся на его волосы.

– Когда он наконец-то с меня слез, я повернула голову в твою сторону. Ты притворялся спящим, но твои глаза были открыты, я заметила. Я знала, что ты не спишь и видел, что он сделал.

Лукас откашливается:

– Это не так, Сесиль, ты же знаешь.

– Нет, так, Лукас. Трудно поверить, правда? Что ты ничего не сделал. Не попытался ему помешать. Я тоже так думала. На следующий день я много об этом думала, гадая, почему ты не стащил его с меня, но решила трактовать сомнения в твою пользу.