ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оба они пытаются выжить в Лондоне конца XIX века – мальчик, каких здесь полно, и волк, единственный в Соединённом Королевстве. Оба проверили на собственной шкуре, каково это – быть нужным только то... Туман Марта Палаццези © 2019 Editrice Il Castoro. All rights reserved. Original edition published in agreement with Grandi & Associati, Milano © Перевод, оформление, издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2021. * * * Наки хитро улыбнулся, не переставая шарить руками в грязи. История о Великом зловонии 1858 года была его любимой, и, хотя мы знали её наизусть, Наки умудрялся каждый раз добавлять новые, всё более ужасные подробности. Но его любовь к этой истории разделяли не все. – Только не это, Клэй. Неужели опять, – пробормотал Тод. Он стоял на коленях передо мной, погрузив руки по локоть в ил. – В смысле? – обиженно спросил Наки. – Я больше не могу слушать твою болтовню о мертвецах, навозе и потрохах животных, – ответил Тод. – Мы уже поняли. В 1858 году Темза воняла мертвечиной. Прекрасная история. – Летом 1858 года Темза не просто воняла мертвечиной, – оскорблённо возразил Наки. Он как будто считал хранение воспоминаний о Великом зловонии своей обязанностью. Я никогда не понимал, почему Наки одержим именно этим событием. Когда мы с ним познакомились, он уже был таким. Наки прокашлялся и поднял руку, готовясь начать один из своих подробнейших докладов. – Стояла засуха, и река обмелела. Даже королева Виктория и принц Альберт, отправившись на прогулку по реке, были вынуждены вернуться во дворец – так их испугал смрад. Темза и вправду превратилась в лужу, кишащую мусором и отходами, мертвецами и личинками… – Личинками? – перебил его я. – В прошлый раз ты говорил, что мертвецы были усыпаны мухами. – Какая разница? – возразил Наки, вытерев нос краем рубашки. – До мух были личинки. – Боже, Наки, да ты просто свихнулся на этой истории! – презрительно восклик

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я сел рядом с колесом и начал копать гвоздём грязь, высвобождая колесо сантиметр за сантиметром.

Мне понадобилась целая неделя, но я добился чего хотел. Нужно было лишь взглянуть на проблему под другим углом.

То же самое я собирался сделать с Туманом.

В тот вечер цирк открыл двери для лондонской публики. Люди толпились на площадке перед Вестминстерским мостом в надежде получить свою порцию восхищения и удивления. Многие из них, я был уверен, мечтали хоть одним глазком увидеть Северного дикаря до главного представления, билетов на которое уже не осталось.

Территорию цирка освещали десятки факелов. Из алого шатра доносились крики, музыка и аплодисменты. У входа толпились зеваки и люди без билетов. За ними внимательно следили охранники на лошадях. В этой суматохе я без труда пробрался внутрь незамеченным.

Олли ждала меня у зверинца. Она накрасилась и надела длинное золотистое платье.

– Ничего не говори, – предупредила она.

– Даже не собирался, – ответил я.

– Тем лучше для тебя. – Олли резко отдёрнула штору в зверинец.

Я поспешил внутрь и тут же почувствовал знакомые запахи животных, хотя большинство клеток сегодня пустовали.

– Публика в восторге от поросят-жонглёров, – сказала Олли. – Их дважды вызывали на бис. Есть ли люди глупее?

– Боюсь, что да, – пробормотал я, опускаясь на землю.

– Что ты делаешь? – растерялась Олли. – Почему ты сел? Волк там.

– Знаю.

– И ты хочешь подружиться с ним, оставаясь здесь и ничего не делая?

– Вот именно. А теперь тихо. Не мешай.

Олли пробормотала что-то неразборчивое и вышла из зверинца.

Увидев меня, Туман резко поднялся, навострил уши и угрожающе зарычал.

Я не отреагировал и остался неподвижно сидеть на своём месте.

Когда через десять минут Олли вернулась и предупредила, что скоро начнётся обход цирка, мы с Туманом оставались на тех же местах.

– Не понимаю, чего ты хочешь добиться, – растерянно сказала девочка.

– Увидишь.

На протяжении недели я приходил в зверинец и садился напротив клетки с Туманом. Каждый день я приближался на пару сантиметров. Всю неделю волк рычал на меня. Всю неделю я игнорировал комментарии Олли.

На восьмую ночь что-то изменилось.

Войдя в зверинец, я не услышал привычного рыка. Туман остался лежать в клетке и лишь поднял голову, завидев меня. Я сел на землю перед самой клеткой, а он положил морду на лапы, не отрывая от меня взгляда.

Я улыбнулся потрясённой Олли. Получилось. Волк признал меня. С этого момента всё должно было пойти как по маслу.

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – заявил Наки на следующий день, когда мы собрались ужинать. – Весь день насвистываешь. А ведь ты никогда не свистел, Клэй.

– Просто он не умел, а теперь научился, – вмешался Тод. – Раньше-то Клэй свистел, как умирающий воробей.

Я расхохотался.