ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра – королевство небольшое, горное... Фебус. Принц Вианы Дмитрий Старицкий Глава 1 Кто я? Наверное, все видели знаменитый кадр кинооператора Сергея Урусевского в фильме «Летят журавли», когда красиво так крутятся кроны деревьев на фоне облачного неба. Так вот, кроны не крутились, вернее – перестали уже кружиться и тихо проплывали надо мной пробиваемой солнечными лучами нескончаемой зеленой аркой, под мерный топот копыт по мягкой земле и всхрапывающее отфыркивание лошадей. Впрочем, лошадей я не видел, только слышал. Их, и еще дятла, где-то выбивающего морзянку по дереву. Потом и остальные звуки летнего леса стали отчетливо слышны. И запахи. И это было странно. Особой странностью для меня казалась яркая зрелая листва на деревьях. Зеленая. Я лежу, и меня слегка мерно раскачивает, как на лодке. Лежу навзничь лицом кверху и потому вижу только яркое небо и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву. И остро пахнет конским потом. А ведь так быть не должно. Во-первых, сейчас зима. Точнее – март, конец зимы в наших широтах. И в нынешнем году март по снегопадам отдувается за весь сезон. В любом случае деревья должны быть голыми. Во-вторых, я ехал в маршрутке рядом с водителем. СИДЯ! Вот то что голова бинтами замотана, так это вроде как нормально. Маршрутка прямо перед нужной мне остановкой на брусчатом спуске хорошо так влетела под длинную цистерну седельного тягача, выворачивающего с бензозаправки фирмы «ПукОйл» – собственности местечкового олигарха Геннадия Пукина. Влетела со всей южной гастарбайтерской дури водятла, на полной скорости. И сразу вокруг – стена огня… А что потом – не помню… До музея, где работаю хранителем, я так и не доехал. И будущая выставка средневекового оружия, которой руководство собиралось сле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Встал рядом с моей лежанкой на колени:

– Слушаю, сир.

– Где мое оружие? – Вот не желаю я безоружным оставаться среди таких бандитских рож.

– У вашего эскудеро*, сир.

Эскудеро? Эскудо – это щит; и еще, помню, монета такая была. Эскудеро, скорее всего, то же самое, что в Англии эсквайр*, только на Пиренеях. Щитоносец, значит. Или как нам привычнее – оруженосец*. Хотя это не совсем адекватно. Щитоносец – это не тот, кто за рыцарем таскает щит, а тот, который имеет право на щите носить свой дворянский герб, а до рыцаря не дорос.

– Как зовут эскудеро?

– Филипп, сир. Дамуазо* Филипп де Фларамбель. Он гаск* из кондадо* Фезансак. Приуготовляется к принятию сана кабальеро.

– Зови его. Вместе с моим оружием.

Убежал пацанчик куда-то влево от костров, смешно подбрасывая голени.

Тем временем совсем стемнело. Луна еще не взошла. Только костры ярко выделялись на поляне. И на их фоне люди казались плоскими, как бы вырезанными из фотобумаги черными фигурами. Но ходили они мало. В основном сидели вокруг костров и занимались каким-то рукоделием. Мне отсюда подробно не видно. Предусмотрительно положили меня в сторонку, чтобы никому не мешал. Усмехнулся: выражение «подальше от начальства – поближе к кухне» не в наш век родилось. А я вроде как за начальство здесь, несмотря на возраст этого тела.

Не прошло и пяти минут, как Микал привел с собой другого юношу одного с ним роста, но более узкого по фигуре. Брюнета. Кареглазого. Без растительности на лице. С волосами до плеч. В традиционном берете. Для разнообразия – без перьев.

Микал встал на колени. А вот его спутник рядом опустился только на одно колено. Но оба одинаково склонили головы. Надо отметить, что выдрессировали их неплохо тут.

– Филипп, – спросил я, – ты принес мое оружие?

– Да, сир. – Голос звонкий, прямо хоть сейчас в ансамбль Локтева забирай солистом.

Он положил рядом со мной меч и кинжал.

– Микал.

– Слушаю, сир, – откликнулся раб.

– Стало темно. Принеси факел.

– Сию минуту, сир.

Пока Микал бегал за источником света я, не вынимая из ножен, ощупал кинжал.

Через мои руки музейщика за долгие годы прошло много всяких пырятельных железок самых разных стран и народов. Не надо кивать на то, что в губернских городах все музеи, считай, краеведческие. Это вы по экспозиции судите. Напомнить вам, что в экспозиции всего три процента экспонатов? И часто не самые интересные. А я и в питерском Эрмитаже стажировался три раза именно по военным железкам. И в Музее народов Востока в Москве. А уж в фондах Исторического, что в столице на Красной площади, такое было раздолье, когда его экспозиция была полностью на несколько лет закрыта в Перестройку, какого больше, наверное, никогда не будет.