ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В новый том Генри Райдера Хаггарда входит долгожданный «Рассвет» — первый большой роман писателя. Несмотря на название, книга далеко не так проста, как кажется. Она написана в духе сенсационных ром... Генри Райдер Хаггард Рассвет © Налепина Д.А., перевод на русский язык, 2021 © ООО «Издательство «Вече», 2021 © ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021 * * * — Филип, ты же не собираешься ударить меня, не так ли? Ведь ты же знаешь, что намного сильнее меня… — О, да! Но если я ничего не добьюсь словами, то пущу в ход кулаки. Берегись! — Филип, не надо! Я скажу твоему отцу… — Скажешь отцу?! Разумеется, скажешь, не сомневаюсь в этом. Просто на этот раз тебе не придется лгать! — с этими словами Филип ринулся в атаку с мрачной решимостью, весьма неприятной для его тщедушного кузена. Видя, что все пути к спасению отрезаны, Джордж издал столь пронзительный вопль, что даже спугнул дикого голубя, который ворковал с недавно обретенной подругой в листве дуба. Не ограничившись воплем, он стал сражаться, словно крыса, загнанная в угол — хотя и шансов на победу у него было столько же, сколько у крысы, вступившей в схватку с фокстерьером. Через несколько секунд его голова оказалась зажата под мышкой кузена, Джордж оказался полностью в его власти, и было весьма вероятно, что из этой схватки он выйдет изрядно побитым и истекающим кровью. Позвольте не останавливаться на подробностях и сказать коротко: для Джорджа столкновение вышло болезненным, настолько болезненным, что он никогда об этом не забывал. Его носу больше не суждено было обрести свою прямизну. Все закончилось довольно быстро — хотя для одной из сторон время тянулось прямо-таки с неестественной медлительностью. — Ну, думаю, на сей раз с тебя хватит! — заявил Филип, критическим взглядом окинув корчившуюся у его ног субстанцию; сам он в этот момент выглядел весьма привлекательно. Его кудрявые черные волосы растрепались;

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кроме того, ноги буквально сами несли его к дому этого человека, и теперь Филип был почти у ворот. Он остановился и взглянул на часы — они остановились в половине двенадцатого. Тот единственный удар, который нанес ему Джордж, кинувшись на него, оказался не только болезненным для костяшек последнего, но и смертельным — для механизма. Впрочем, судя по солнцу, было около половины десятого — вполне пристойное время для визита. Филип смело открыл калитку и направился по старой буковой аллее к квадратному зданию из красного кирпича постройки времен королевы Анны. Вскоре он уже звонил в колокольчик на двери.

Дома ли мисс Ли? Да, мисс Ли в теплице — возможно, мистеру Филипу угодно пройти в сад?

Мистер Филип это и сделал.

— Как поживаете, Филип? Я рада вас видеть, вы пришли вовремя — поможете мне совершить убийство.

— Уби… убийство? Убийство кого? Свинью зарезать?

— Нет, убить тлю. Я собираюсь истребить тысячи.

— Какая вы жестокая девушка!

— Полагаю, вы правы, это жестоко — но мне все равно. Грампс всегда говорит, что у меня нет сердца, и что касается тли, Грампс, разумеется, права. Взгляните на эту лилию. Это Ауратум. Я отдала три шиллинга шесть пенсов (из моих карманных денег, между прочим) за луковицу прошлой осенью, а теперь из-за тли эти цветы не стоят и двух пенсов. Если бы я была мужчиной, я бы поклялась отомстить. Пожалуйста, сделайте это за меня, Филип. Идите и сделайте, чтобы я не мучилась угрызениями совести. Да, о мести! Я совсем забыла, но вы знаете, я полагаю… Мне должно быть очень стыдно…

— Почему же, в чем дело? Кто-то умер?

— О, нет, намного лучше.

Грампс им попалась.

— Попалась… Куда попалась? Кому попалась? Кто такие «они»?

— Ну, Канцелярия же! Я всегда имею в виду Канцелярию, когда говорю «они». Я не хочу произносить лишний раз это слово — я слишком сильно

«Их»

боюсь. Меня могут заставить «давать объяснения», а потом возьмут да и запрут — так часто случается с теми, кто «дает объяснения». Вот с Грампс, например. Сейчас она «дает объяснения», а потом ее наверняка запрут. Когда она выйдет — если она вообще когда-нибудь выйдет — то, полагаю, в будущем станет избегать общения с Канцелярией. Слишком уж они друг другу понравятся — и слишком богатый опыт общения у них будет…

— Ради всего святого, о чем вы говорите, Мария?! Что случилось с миссис Грегсон? — (

).

— Что ж, как вы помните, один из моих опекунов, вернее сказать — жена одного из моих опекунов назначила ее моей компаньонкой, но мой другой опекун хотел назначить кого-то другого. И вот через восемнадцать месяцев он отправился в суд и заявил, что Грампс «не является подходящей особой».