ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История почти человека, брошенного на грань возможностей. Он лишь е2-е4… Удачи ему. Грань Алексей Ар Глава 1 — Что делаешь ты на грани? — Я нахожу и теряю, Жозе. Ему вновь снился тот же сон. Непередаваемо яркий, реалистичный — не дающий шанса понять, что это именно сон. Он стоял посреди бесконечного поля одуванчиков, легкий ветерок чуть покачивал венчики цветов, срывая и унося вдаль белые пушинки. Мир — идиллия, мир — мечта. И в следующее мгновение — мир-угроза. Над горизонтом вскинулась огромная ослепительно белая волна. Стремительно приблизившись, она нависла над ним… Осознание заурядности собственной личности воспротивилось происходящему. Он — Михаил Яров, расклейщик объявлений, никогда не обижавший растения как таковые и одуванчики — в частности. Он хотел крикнуть об этом всепоглощающей волне… Удар накрыл его жарким удушьем, и он начал тонуть… Аккуратный стук в дверь вырвал Михаила из забытья. Он вскинулся над кроватью, осоловело повел глазами, перевернулся на другой бок и постарался забыться в тревожной дрёме. Стук — лишь часть сна. Стук повторился. Михаил зевнул. Сев на кровати, он упёрся в стену бессмысленным взглядом. Тусклый лунный свет из приоткрытого окна посеребрил стрелки ходиков. Три часа ночи. Новый стук заставил его вздрогнуть. — Да иду я, иду, — пробормотал он. Вскоре город захлестнет суета рабочего дня, наполненного привычной ходьбой по извилистым улочкам и неоновым проспектам, с обязательным обедом у передвижного ларька, однообразными звонками работодателей и тяжелым, давящим людским говором. И если не разобраться с гостем прямо сейчас, столь желанные последние часы сна перейдут в разряд эфемерной мечты. Не выспавшийся и злой он будет лепить треклятые объявления на обшарпанные двери подъездов, а из приоткрытых окон прольется злобное бормотание домохозяек, под аккомпанемент скворчащих на плитах блюд. Но нет, он не жалуется, в двадцат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Игра пламени скользнула по их лицам страшными тенями… Вся беда в том, понял Михаил, что он, как раз, ничего не понимает.

— Мне неясно, — вскинулся он. На него посмотрели, как на святотатца, по недомыслию опровергнувшего каноны мироздания.

— Тейра поможет, — обнадежил Сторд.

Пресекая возможный спор, ктан неспешной, валкой походкой удалился к шатру, но вопреки ожиданиям Михаила, вскоре вернулся и примостился на сером боку валуна, облюбованном солдатами под седалище. По кругу пустили бурдюк с вином. Последовав примеру соседей, Михаил добросовестно приложился к горлышку. По вкусу напиток оказался чуть крепче столового вина — с приятным цветочным букетом.

— Не перегни с алькарским, приятель, — доверительно прошептал Михаилу сидевший рядом солдат. — Тейра на дух не переносит хмельных.

— С этого можно захмелеть?

— С трех кувшинов я падаю, — честно признал солдат. — А меня мало кто перепьет.

— Охотно верю.

Михаил вновь приложился к бурдюку. Ему требовалась разрядка — легкий муар на сюрреалистическую картину груэлльской ночи.

***

Турн свернул в узкий проход между шатрами и нетерпеливым жестом поторопил спутника. Михаил послушно пристроился рядом. Кто бы знал, как ему не хотелось никуда идти. Перегруженный мозг требовал отдыха.

— Это ты Обещанный? — гулко спросили из темноты. Турн повел факелом, горящие капли пали наземь.

Михаил бессмысленным взглядом уставился на птичью морду годока. Ему уже было все равно.

— Я с вами на брудершафт не пил.

— Он, — поспешно вступил в разговор Турн. Надкрылья годока чуть разошлись, что служило признаком легкого гнева.

— Нам хотелось взглянуть на тебя, — миролюбиво пояснил второй годок.

— Я похож на… — Михаил глубоко вздохнул и, почувствовав прикосновение Турна, медленно выдохнул. — Может по кружечке?

Начавший разговор годок хохотнул.

— Позже.

Не торопясь, птицы-львы скрылись в ночи. Стихло их бормотание.

— На твоем месте я бы не лез на рожон. — Турн облегченно вздохнул. Потом, немного подумав, добавил: — С годоками шутки плохи.

— Ты не на моем месте, — резко сказал Михаил.

— Ладно уж…

Минут через пять впереди показался обоз — вереница громоздких телег, составленных в кольцо. Внутри кольца паслись обыкновенные лошади. Михаил почувствовал несказанное облегчение — знакомые образы избавили мир от толики безумия.

— Хрог! — внезапно рявкнул Турн. От неожиданности Михаил присел.

Под ближайшей телегой послышалась возня, и на свет костра выбрался невысокий, полноватый мужичок. Из-за обода колеса показалась утонченная смуглая рука. Мужчина шикнул, и рука исчезла.

— Чего орешь?

— Сторд предупреждал тебя?

— Да? — Хрог запахнул куртку и воинственно скрестил руки на груди. — А где я возьму снаряжение?

— Не прибедняйся, пузан, — хмыкнул Турн.