ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение книг «1. Авар», «2. Аратан» и «3. Пограничье Галифата». Наш попаданец во вселенную EVE. Дневниковые записи. Присутствуют откровенные эротические сцены. ГГ возвращается в Аратан... Пират Илья Лислап 4.1. Гордость Алтинии Корабль называется Гордость Алтинии. Его капитан Крайм ан Ярнис — старый звёздный волк, лысый, как все космонавты, кряжистый, гораздо шире меня и ниже сантиметров на десять, с руками-лопатами, наверняка в ладонях он сможет спрятать футбольный мячик, и, похоже, я ему не слишком понравился. Нейросеть у него Боец-6к — командирская модификация. — Молодой, а нейросеть не плохую отхватил! — Начал он беседу. — Так точно. — Принял я армейский тон. — В армии отслужил? — Младший лейтенант ВКС в отставке. — Что снова в армию не идёшь, а ко мне в частную лавочку собрался? — Время упустил, а у Вас контракт можно за год закрыть, вместо пяти. — И куда же ты спешишь? — В университете учиться хочу. — А-а. Студент значит. Ну-ну. Будет тебе контракт пять к одному. Только по деньгам не обижайся. А хочешь нормальные деньги — служи как все. — Не. Устраивает. — Богатенький что-ли? Нейросеть родители подарили? — Увы нет. — Ответил я сразу на оба вопроса. — Мне нужен абордажник в команду досмотра. Под протокол: устраивает? — Под протокол: устраивает. — А что техническую модификацию взял? Погонщиком хочешь стать? — Могу. — В судовой роли дроиды не предусмотрены. Хочешь, за свой счёт бери, но на скидки не рассчитывай. — Понял. Если что починить на корабле нужно, то тоже могу. — Нет. Не нужно. Зачем? Мы же не торговцы, что каждый кредит экономят. Корабль перед выходом должен быть от и до — на все сто. Трофеи мы тоже не чиним, просто цепляем и тащим. Хотя буду иметь ввиду. Так-с. Заявку я тебе одобрил. Принят, боец! Пошли это дело сбрызнем. И мы пошли в бар. Бар — часть большого развлекательного комплекса для наёмников. Большое число залов и зальчиков, разнообразная ку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нам остаётся наш корабль, но, в связи со смертью нашего капитана, их капитан Кадерли, в обмен на преимущественное право распоряжения имуществом нашей ЧВК, считай побитым кораблём, принимает на себя все его обязательства перед экипажем. Я толком не понял зачем именно это нужно, в порыв благотворительности я не верю, так что думаю Кадерли в накладе не останется.

4.7. Переформирование

До Рауса мы дотелюпали. Картриджей для медкапсулы хватило — через неё прошли все, кому это было нужно. Долечились, конечно, не не до конца, так что по прилёту половина отправилась в госпиталь, а остальные, кого не привлекли к хозяйственной деятельности, — в бордель. Благочестивый Шакирамр прибыл немного раньше, и Умида меня ждала. Вида она не показала, но на письмо моё по прилёту откликнулась сразу. На мою игривую фразу она откликнулась с несвойственной многим женщинам прямотой:

«Если ты серьёзно настроен стать моим близким, то я буду ждать тебя в…»

От своих я приотстал и удрал. Мне — в гостиничную часть развлекательного комплекса.

«Уже лечу». — Отписался я и зарулил в душ. Спасибо лекциям на Алатезе: «прийти к женщине грязным — это показать, что ты её не любишь и не ценишь». С корабля я сошёл в боевом скафандре, бывшим когда-то розовым. Сейчас он розово-чёрный. При ремонте я повреждённые части менял, так что иду пятнистый. Вообще, хождение в боёвке в Комплексе не приветствуется, и раньше боевой скафандр я оставлял на корабле, но сейчас корабль почти не наш, что и как будет дальше — не ясно, и я переодеваться не стал. На меня косились, но замечаний не делали.

Умида встретила меня в небольшом номере — где-то два на три метра. Она была в закрытом под горлышко облегающем комбинезоне. Номер был обставлен по-аратански: два раскладных кресла и раскладной столик.

— Я не слишком смущу тебя, если вылезу из скафандра?

— Вылезай, конечно. — Согласилась Умида наливая мне чай по-галифатски — в пиалу.

Я остался в тонком тельнике. Хорошо, что я после душа сменил его на новый. Умида махнула рукой на кресло, и я в него сел. Потом «воспользовался её девичьей наивностью», и усадил её к себе на колени. Кресло под двойным весом заскрипело. Умида позволила себя поцеловать, но на поцелуй не ответила.

— Ты слишком торопишься.

— Проявляю разумную настойчивость. — Процитировал я её.

— Ну-ка, ну-ка.

Умида расстегнула мой тельник, провела пальцем по моей груди и принюхалась:

— Совершил омовение?

Я процитировал ей галифатское изречение, прямо по галифатски.

— Ты не плохо знаешь наши обычаи.

— Не особенно. Так, верхов из адаптационных лекций нахватался. Но в них есть очень соблазнительные детали.

— Это какие-же?

— Если б мы пили чай сейчас по галифатским обычаям, у меня было бы гораздо больше возможности для манёвра.