ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Безумец с тёмным прошлым… В Городе Греха Дмитрий Севастьянов находит её — Викторию Валентайн — сексуальную, беззащитную девушку, нуждающуюся в опёке. Одержимость глубоко пускает в него свои к... Игрок Кресли Коул Этапы многоходовки (только для профи) Найти клиента. Цель — жадный, бесчестный, имеющий отношение к криминальным кругам. Подготовительная работа. Выяснить подробности личной жизни, устранить препятствия, собрать команду. Встреча. Обеспечить незабываемое первое впечатление. Внедрение. Интегрироваться в жизнь клиента. Разогрев. Постепенно познакомить клиента с нуждами. Жертва. Пожертвовать чем-то ценным, чтобы укрепить доверие клиента. Кризис. Ультиматумом создать ощущение срочности. Клиент должен либо действовать, либо навсегда упустить возможность. Ловушка. Вынудить клиента принять на себя нерушимые обязательства. «Желание — словно игра в шахматы. Делай всё, что требуется, чтобы победить». — Дмитрий Севастьянов, компьютерный гений, самостоятельно заработавший состояние «Главное правило аферы: никогда-никогда-никогда не влюбляться в клиента». — Виктория Валентайн (Вайс), гордая специалистка по искусству втирания в доверие Тёплый августовский ветерок трепал выбившийся из моей причёски локон. С того момента, как я начала наблюдать за площадкой, Дмитрий отшил уже с десяток девушек. Туда только что поднялась очередная группка питающих надежды. Похоже, о вечеринке знала каждая девушка на Стрипе — бесплатная еда, алкоголь и подходящий миллиардер в наличии. Пит пожал своими громадными плечами. Клянусь, в свои двадцать девять он всё ещё продолжал расти. — Я не прошу тебя начинать розыгрыш, — то есть аферу, — против Дмитрия. Просто скажи своё мнение, пока мы не избавились от всей команды Севастьяновых. Будучи одновременно и специалистом по подбору персонала, и наставником в организации мошеннический операций, Пит устроил меня и мою сестру в ВИП-зону подавать коктейли (

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А когда он начал меня трогать, это было настолько не похоже на прежнее жестокое отношение, что я принял его поведение за искреннюю привязанность. Он говорил, что всех мальчиков в моём возрасте целуют и гладят их опекуны.

Под одеялом у меня сжались кулаки.

— Максим чувствовал, что что-то не так. Он спросил, не обижает ли меня Орлов, и я честно ответил, что нет, потому что тот никогда не делал мне больно. Он бы скорее умер, чем причинил боль своему «сладкому мальчику». — Дмитрий содрогнулся от омерзения.

Я сглотнула ком в горле и представила, как Орлов горит на костре из покрышек.

— А потом он принялся увольнять прислугу, ещё сильнее изолируя нас. В то же время он вынуждал меня делать то, на что я никак не мог согласиться. Тогда он пригрозил убить Максима. Я, наконец, понял, что представляет собой Орлов. Он внушил мне такую злость и отвращение к себе, что мой разум и мысли начали от него отстраняться. Иногда я отключался надолго.

— Как это обнаружил Максим?

— В канун Рождества брат пробрался в мою комнату, чтобы положить подарки, но меня там не было. Он нашёл меня в постели Орлова.

О, боже.

— Тогда Орлов его избил? Потому что брат попытался тебя защитить?

Дмитрий кивнул.

— Орлов исполосовал его спину и на несколько месяцев запер в подвале.

Я даже и не подозревала об ужасном прошлом Максима. Сейчас он выглядел уверенным человеком, который находится в мире с собой и с Люсией.

— Как же вы сбежали? Орлова взяли под стражу?

— Нет, он… умер. За нас стала отвечать пожилая женщина, но заботился обо мне Максим, и мне стало лучше. Так, по крайней мере, казалось до подросткового возраста. — Он потёр ладонью лицо. — Чувствуя сексуальное удовольствие, я начинал отключаться. Я сопротивлялся всеми силами, но не мог ничего поделать. После секса я ничего не помнил. Это делало бессмысленным сам акт, и с каждым разом уплывать становилось всё легче.

Теперь я лучше понимала то, что случилось в нашу первую брачную ночь. Он боялся, что потеряет контроль.

— Ты обращался за помощью?

Он оскалился.

— Я перепробовал

всё.

Любую существующую терапию. Годами я изучал суть своей проблемы и как мне с этим жить, но диссоциации продолжались. Каждый день я чувствовал себя обворованным; каждый день я вспоминал, что ущербен. С прошлым я бы мог разобраться, но настоящее всякий раз добавляло свежую боль.

Я даже представить не могла, что это значит — десятилетиями жить с открытой раной.

— Рассуждая логически, я пришёл к выводу, что однажды я уже не вернусь. Мне было двадцать пять, когда я решил, что не смогу быть ни с кем в отношениях. А значит, Орлов на мне оставил свой знак, именно он смеялся последним. Это меня просто взбесило. Много лет я не чувствовал ничего, кроме гнева.