Его ухмылка и ловкие движения картами в руках, слишком уж напрягали соперника и, видимо, заставляла мандражировать перед ним за свой кон.
– Ваш ход, сэр, —
огласил судья.
В толпе пронёсся тихий ропот и все, ещё сильнее столпившись, начали вглядываться в карты.
– А это тебе на память, —
ехидным тоном сказал торговец.
Не успев сесть за стол, я услышал восторженный возглас толпы, окружившей игроков, и громогласное объявление о победителе. Торговец, встав, развёл руками и засмеялся, его уже начали брать на руки и восхвалять, как проигравший резко выхватил за прилавком нож и кинулся на толпу.
Резкий крик оборвал веселье, и все кинулись врассыпную, сторонясь проигравшего. Торговец же, упав в сторону, достал пистоль из-за пазухи и трясущимися руками выстрелил куда-то вбок от соперника, от чего посеял только большую панику.
В этот момент один из охраны торговца успел кинуться сквозь толпу на нападавшего и повалил его на пол. Торговец моментально встал на ноги и, отряхнув костюм, со злобой взглянул на обидчика.
– Ах ты же гнида! Ты на кого полез?! —
ударил торгаш проигравшего.
Уже через несколько минут здесь столпились городские стражники, разбираясь, в чём дело, попутно рассматривая распутных девиц, которые так и жаждали нажиться кошельком любого своего клиента.
–
Поздравляю с победой,
– сказал я, подходя к торговцу с улыбкой.
–
Да пошёл ты!
– бесцеремонно высказался торгаш, вытирая пот со лба.
–
У меня есть кое-что интересное для тебя, нечто весьма драгоценное,
– присел я и продолжил говорить, пытаясь не привлекать лишнее внимание.
–
Мы не в сказке, олень, сразу толкай, что хочешь, но учти, если это хрень какая-то…
– тыча пальцем, начал он.
Я сразу достал кинжал и положил его перед ним, закрывая спиной стол от стражников. Лицо торговца резко обрело совершенно новые тона, и застывшее на нём детское удивление дало мне понять, что это всё-таки не безделушка, а нечто особенно важное.
–
Что ты хочешь за это?
– потирая руки, спросил меня торгаш.
–
Седло, сотню серебряных и того попугая в клетке, которого ты показывал вчера на площади.
–
Попугая?
– удивлённо переспросил он меня.
–
Да, попугая,
– выдохнув, ответил я ему.
Он залился смехом и, ударив несколько раз по столу, через силу позвал помощника:
–
Эйл, неси этому простофиле всё, что он просил. Попугая, ахах.
Просмеявшись, он заказал себе рома и, почесав лоб, оглянулся в сторону лестницы.
Это была неловкая пауза, когда нечего друг другу сказать, поэтому я неспешно оглядывал таверну. Здесь царили тепло и уют, стены были выложены цельными массивными брёвнами, местами украшенные резными фигурами. По стене россыпью – старые светильники, заправляемые китовым жиром.






