– Ты бледная, и тебя немного шатает, – описала она мой вид.
– Не знаешь почему? – язвительно спросила я и передернула плечами.
Гранд подвел Патрицию к отцу и даже не посмотрел на него, а, обогнув, встал рядом со мной. Кто-то шикнул, но, видно, Гранд показал, что сейчас взорвется, и нас оставили.
Патриция удивленно обернулась, и я кивнула ей, протягивая руку для ее букета. Она нервно улыбнулась и передала мне его.
– Не могу смотреть на это, – прошептал Гранд.
– Знаю, потерпи, это их решение. А потом… потом сам расскажешь ей все, – попросила его, и он обнял меня за талию, прижимая к себе, как броню.
Да, со стороны мы выглядели как влюбленные, которые не готовы расставаться даже на минуту, но все было не так. Он держался за меня, чтобы помнить о своем обещании, чтобы не сорваться, я ощущала это по его быстрому дыханию и силе, с которой он обнимал меня. Терпеть. Улыбаться и терпеть.
– Пусть те, кто против этого брака, скажут сейчас или молчат вечно, – произнес регистратор, а я затаила дыхание.
Тишина, казалось, начала потрескивать, как и еще немного мои ребра. Но ждала, надеялась, верила.
– Ливи, – простонал Гранд.
Судорожно вздохнула и, передвинув один букет на локоть, сжала его руку.
– Я рядом, здесь, с тобой. А это… – не знала, что сказать, и только облизала пересохшие от волнения губы.
– Я знаю. Знаю, малышка. Только не плачь. – Ощутила поцелуй в волосы, но расслабиться не смогла.
Это оказалась самая худшая свадьба в мире, это был мой ад. Такого нервного потрясения я не испытывала за всю свою жизнь. И боялась, что откажет сердце или разум.
На долю секунды перед глазами появились черные точки, и я покачнулась. Сильная рука прижала меня к себе, а вторая помогла не рухнуть на пол.
– Дыши, Ливи, дыши. Я тоже тут, я ничего не скажу. Обещал тебе, обещал, – прошептал Гранд, но это не помогло. Голова закружилась сильнее, возможно, воздуха не хватало от силы, с которой он держал, возможно, просто больше не могла терпеть.
– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – сквозь туман я услышала слова и громкие аплодисменты.
Начала крутить головой, чтобы хоть как-то прийти в чувство. Воздуха стало не хватать. Ноги задрожали, холодный пот выступил на лбу. Меня подхватили на руки, из рук пропали букеты.
– Ливи, только не отключайся, – громко сказал Гранд.
– Все хорошо, – пыталась убедить себя или его, уже не понимала.
– Ни хрена подобного. Все хуже, чем могло быть, – яростно прошипел он, а я закрыла устало глаза и положила голову на его плечо.
Гранд донес меня до нашей спальни и осторожно положил в постель. Стало легче, но в голове до сих пор шумело, и я не могла открыть глаза.
– Я принесу воды, отдохни. А потом соберем вещи, чтобы навсегда отказаться от прошлого. Уедем. – Это были его последние слова, перед тем как хлопнула дверь.






