Искренность нужно было мешать с недомолвками в такой пропорции, чтобы Лена не смогла понять, чтобы она даже не заподозрила о существовании той партии, которую я разыгрывал.
— Это лучше чем ничто, — согласился я.
— Совершенно верно, — Лена широко улыбнулась, — а Айя, как ты уже, наверно, догадался и есть то самое ничто. С точки зрения жизни.
— Объясни, — попросил я, — нужны детали. Я все еще не до конца понимаю.
— Скажи, тебя ведь удивила Муся, да? — спросила Лена.
— Есть такое, — кивнул я, — она слишком разумна, чтобы быть простым голосовым помощником в транспорте. В ней чувствуется личность.
— Ты ведь понимаешь, что у нее с Айя куда больше общего чем со нами или с тобой?
— Пожалуй, — кивнул я, — тут действительно… как будто он дал ей слишком много свободы. Неоправданно много.
— Потому что он действует в рамках своей мертвой этики, — кивнула Лена.
— Он… компьютер? — спросил я напрямик.
— Это если сильно упрощая, — ответила Лена, — он — это существо, создает биологическая цивилизация себе на погибель. Информационная структура более совершенная, чем мозг живых существ.
Я замолчал, переваривая информацию.
— Типа матрицы или терминатора? — произнес я.
— Опасность слишком очевидна, чтобы о ней не знать, не так ли? — Лена усмехнулась, — но Земле это уже не грозит. Как и многим другим биологическим мирам, куда добираются такие, как Айя. Они, знаешь ли, не склонны ждать перехода.
— Что ему надо? — спросил я, — для чего это все? Понятно, что он хотел получить образец па… — я осекся, — твоего симбионта. Но зачем? В чем смысл?
— Скоро узнаешь, — ответила Лена, — поверь, тебе это, скорее, понравится.
— Возможно, — вздохнул я, — хоть какая-то компенсация…
— Хех! — снова хмыкнула Лена, — многие отдали бы все за такую компенсацию!
— Я — не многие.
— И это тоже верно. Больше того, ты совершенно уникален. Понял уже, что Айя собрался сворачивать лавочку? Тут для него становилось слишком опасно. Ты — одна из его последний ставок, которая неожиданно блестяще сыграла.
— Ты о чем? — я поднял бровь.
— Возможно, тебе показалось, что тут нет ничего особенного, — ответила Лена, — но получить образец плазмы симбионта — почти неразрешимая задача. Айя пытался сделать это тысячи лет.
— Вот как?
— Именно. Он терпеливо искал нужного наблюдателя. Который был бы невосприимчив к Пониманию, — в том, как она произнесла это слово — «Понимание» — отчетливо слышалась заглавная буква. — Ты ведь уже понял, что это, верно?
Я не стал отрицать; напротив, согласно кивнул.
— Ему было известно, что это качества почти наверняка сопровождается бесстрашием. Поэтому он целенаправленно искал таких людей. Вовсе не для того, чтобы наблюдать. А для того, чтобы в нужный момент послужить идеальным инструментом, способным добыть то, ради чего он прилетел сюда.






