Согласно некоторым источникам, гроб с его прахом якобы хранился в большом шатре. Реликвии, связанные с покойным, и среди них платье Кёрбелджин, женщины, якобы убившей Чингисхана, были распределены по восьми выбранным местам, но они пропали примерно полтора столетия тому назад во время восстания мусульман в провинциях Ганьсу и Шэньси (1856–1873) против маньчжурской династии, правившей тогда в Китае.
В 1939 году националистическое правительство Чан Кайши, опасаясь, что японские войска, оккупировавшие часть территории Китая, захватят и этот регион, спрятало некоторые из реликвий (включая парадные шатры) в подземные хранилища. Японцы с целью настроить монголов против китайцев обещали им воздвигнуть в Ванчжэмяо храм в честь Чингисхана. Этот проект не осуществился из-за поражения японцев в 1945 году. Вскоре после захвата в 1949 году власти коммунистами Мао Цзэдуна новое революционное правительство построило в Эджен-Хоро «дворец Чингисхана», в котором хранятся знаменитые шатры. Позднее с благословения коммунистической партии, старавшейся сыграть на национальных чувствах монгольского меньшинства, проживающего на китайской территории, церемонии в память о великом хане возобновились. В 1962 году 800-летие со дня рождения степного героя вполне официально отмечалось как в Монгольской Народной Республике, так и во Внутренней Монголии (автономном районе КНР).
Идеологические расхождения между Китаем и Советским Союзом положили конец этому многовековому культу. Во времена Хрущёва Москва без обиняков заявила, что поклонение Чингисхану имеет «националистический», следовательно, антимарксистский характер. Речь шла об официальном почитании монарха-завоевателя. Монгольская столица Улан-Батор, стараясь сохранить тесные отношения с Москвой, поспешила присоединиться к доводам Кремля. В 1965 году Великая пролетарская культурная революция в Китае также ополчилась против культа Чингисхана, и его мавзолей был превращён в ангар.
В конце 1980-х годов китайские власти реабилитировали Чингисхана. Дворец великого хана был перестроен: его ступени ведут к трём сверкающим куполам, которые символизируют три больших войлочных шатра, а внутри фреска, выполненная в стиле, соединяющем элементы традиционного восточного искусства и социалистического реализма, иллюстрирует основные вехи эпопеи монгольского национального героя. Различные реликвии продолжают оставаться предметом почитания. Это седло, якобы принадлежавшее Чингисхану, конская сбруя, лук и другие экспонаты. Этот кенотаф, считающийся символом китайско-монгольской дружбы, относится к числу достопримечательностей постмаоистского Китая. Теперь уже не повторяют прежние характеристики Чингисхана как «грабителя», который «причинил народу неисчислимые беды».






