ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Таковы условия в самой Монголии, этом обширном регионе, не имеющем естественных рубежей и чётких границ. На севере — бассейны нижнего течения великих сибирских рек Иртыша, Енисея и Амура и горные хребты. В центре — хребты, покрытые лесом: Кангай на западе и Хэнтэй, переходящий в Яблоновый хребет в Восточной Сибири. Территория эта возвышается до 1500 метров и нигде не опускается ниже 500 метров над уровнем моря. Вся её южная полоса представляет собой бесплодные степи, пересекаемые пустынными участками, —

(отсюда топоним Гоби). Китайцы называют её Ханхай — «высохшее море», так как на сотни километров там можно увидеть только пески и камни.

Путешественники практически одинаково описывали эти безводные пустынные ландшафты, эти нескончаемые каменистые склоны гор, вершины которых часто бывают покрыты снегом. Так, Марко Поло, побывавший в Монголии, сообщал: «Лоп — большое поселение на границе пустыни, которая называется пустыня Лоп… Она столь обширна, что говорят, за целый год её не пересечь из конца в конец верхом на лошади. А там, где у неё наименьшая ширина, чтобы пересечь её, требуется месяц. Это сплошь песчаные холмы и долины, и там не найти никакого пропитания».

Конечно, венецианец, побывавший в Монголии, несколько преувеличил размеры пустыни Гоби, но и швед Свен Хедин в 1900 году рассказывал нечто подобное: «Щемящая пустота. К северу от Лобнора дюны придают пейзажу некоторое разнообразие, и отдельные сухие деревья говорят о том, что когда-то на этих ныне мёртвых землях существовала жизнь. Здесь же, напротив, абсолютное однообразие. Здесь вечно царила безжизненность. Никакого изменения ландшафта и никаких следов растительности. Поверхность земли гладкая, как паркет. Всё покрыто ровным одеялом из затвердевшей глины, которая некогда находилась под водами озера».

Суровый климат соответствует ландшафту. Азиатские сезонные муссоны, приносящие на континент благодатную влагу, Центральной Азии не достигают. В Улан-Баторе, столице современной Монголии, находящемся на широте Парижа, летом жара, как в Сахаре, а зимой морозы, как в полярной зоне. В июне жара достигает 45 градусов по Цельсию, а в январе температура понижается до 30 и даже до 50 градусов мороза. Бывает, что последний снег выпадает в мае или начале июня, а холодный сезон иногда начинается уже в июле. Францисканский монах итальянец Плано Карпини, выехавший в апреле 1245 года из Лиона, отметил, что климат в Центральной Азии «удивительно непостоянный»: «В разгар лета, когда другие страны страдают от сильной жары, там грохочет страшный гром и молнии поражают людей. Летом же случаются и снегопады. Там свирепствуют такие леденящие ветры, что бывает трудно сесть на лошадь».