ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это можно сказать о миссионерах Габе и Юке (1846) и парижанке Александре Давид-Неэль. Лондону удавалось внедрять в индийские торговые и паломнические караваны своих наполовину исследователей, наполовину тайных агентов, а в 1904 году полковник Янг-хазбенд смог войти в Лхасу, правда, во главе армейской колонны. Тогда как Дютру де Рен и миссионер Рейнхард за попытку проникнуть в эти запретные места поплатились жизнью.

Суровость ландшафта

Территория Центральной Азии, состоящая из горных массивов и высоких плато, представляет собой гигантский геологический комплекс, здесь берут своё начало крупнейшие азиатские реки — Хуанхэ, Янцзы, Меконг, Иравади, Ганг, Инд, Амударья, Сырдарья, благодаря которым возникли и развились осёдлые цивилизации Востока. Горные цепи, составляющие этот комплекс, — Алтай, Каракорум, Тянь-Шань, Памир, Гималаи и другие, — тянутся в основном с востока на запад. Здесь находятся самые высокие пики планеты, возникшие в результате геологических процессов: столкновения больших континентальных плит — сибирской на севере и индийской Гондваны на юге — с древними массивами, когда образовались складки альпийского типа, изменившие ландшафт Тянь-Шаня и Памира. Эрозия, усиленная суровостью резко континентального климата, привела к образованию долин. На границе Тибета, в районах Тянь-Шаня и Алтая, рельеф достаточно выражен, тогда как в Центральном Тибете, Восточном Туркестане и Монголии простираются обширные плато.

Суровости рельефа соответствуют пустынные и однообразные ландшафты. Тысячелетия морозов, дождей, ураганных ветров, разрушив края скалистых образований, накопили в долинах значительные массы измельчённого геологического материала. В некоторых местах во время бурь тучи пыли закрывают солнечный свет. Это пресловутый лёсс, как называют его геологи и географы. У тюрок он обозначается словом

топрак

(земля, почва), а у китайцев —

хуан ту

(жёлтая земля). Осадки превращают пыль в жидкую грязь, но под палящим солнцем она становится твёрдой, как камень. Эта жёлтая или буроватая пыль совершенно лишена влаги. Толщина её слоя в Северном Китае может достигать от 15 до 100 метров. Когда в предгорных районах подземные воды поднимаются на поверхность, земля становится чрезвычайно плодородной. Таковы земледельческие районы Северного Китая, монгольские степи, оазис вдоль берегов Тарима. Но на плато, постоянно продуваемых ветрами, почвенный слой слишком тонок, чтобы быть плодородным. Так, в Туркестане существуют зоны зыбучих песков, где ландшафт являет собой призрачную картину, которая поражала многих, кто шёл с караванами. В других местах вода, стекающая с гор, испаряется иногда всего за несколько часов, оставляя лишь редкие пятна безжизненной растрескавшейся земли.