ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Грубый варвар, восточный деспот, снедаемый непомерным честолюбием и одержимый губительным политическим проектом? Искушённый государственный деятель, у которого цель оправдывает средства? Мудрый зав... * * * Перевод с французского, вступительная статья, примечания В. Н. ЗАЙЦЕВА Перевод осуществлён по изданию: Michel Hoang. Gengis-khan. Fayard, 1988. © Fayard, 1988 © Зайцев В. H., перевод, вступительная статья, примечания, 2016 © Издательство А© «Молодая гвардия», художественное оформление, 2016 Подобное положение среди героев истории ряда стран и народов Азии занимают Чингисхан и Тимур, он же Тамерлан (Тимур Хромой по-персидски); Запад также признаёт их в этом качестве, но с оговорками, особенно серьёзными в отношении Чингисхана. Для многих он пусть даже личность из ряда вон выходящая, но благоговейного почитания не заслуживающая. Он представляется в основном как ненасытный властолюбец, жестокий деспот, предводитель диких варварских орд, разоривших множество городов и селений в странах высокой культуры и погубивших сонмы ни в чём не повинных людей. В лучшем случае его называют орудием Провидения, Бичом Божьим. В обыденном сознании европейцев его имя стало нарицательным как синоним восточного деспота. Больше того, оно нередко используется для характеристики того или иного государственного деятеля, по каким-либо причинам пользующегося на Западе дурной славой. Его, например, любят поминать, когда речь идёт о некоторых важнейших персонажах российской истории от Ивана Калиты до Иосифа Сталина, — преимущественно тех, с чьей деятельностью связаны рост и укрепление Российского государства. Уподобление их Чингисхану — один из самых востребованных стилистических приёмов у авторов, подверженных стойкой русофобии. Он у них в ходу уже не одно столетие. Так, Карл Маркс в своём неоконченном эссе «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) утверждал, в частности, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Предлагаемую читателю книгу французского журналиста и востоковеда Мишеля Хоанга можно считать удачным опытом исторической реконструкции образа этого персонажа на основе доступных в наши дни первоисточников и данных современного монголоведения. Труд этот, бесспорно, относится к жанру исторических сочинений, но его концепция и стиль, сочетающий в себе простоту и ясность слога с выразительностью и драматизмом описаний, наверняка привлекут широкий крут читателей. М. Хоанг игнорирует якобы «художественные» приёмы, к которым нередко прибегают авторы научно-популярных сочинений и исторических романов, чтобы «оживить» сюжет: например, вымышленные занимательные эпизоды, придуманные диалоги действующих лиц и т. п. Всякий раз, когда автор говорит о каком-либо конкретном факте или событии, он или прямо ссылается на соответствующий источник, или опирается на сведения, содержащиеся в нескольких источниках. Он часто цитирует разнообразные тексты, благодаря чему описания событий выигрывают в достоверности, а суждения автора звучат более убедительно. При этом текст книги не выглядит перегруженным справочным материалом, поскольку автор умело вплетает его в ткань повествования.

Особо следует отметить строгую беспристрастность автора в характеристике явлений и персонажей. Он лишь показывает основные их черты, оставляя за читателем право судить о них самостоятельно и делать собственные заключения. Когда тот или иной затронутый в книге вопрос допускает различные толкования, автор излагает наиболее известные гипотезы.

Владислав Зайцев

Эта хроника многократно переписывалась китайскими писцами, причём не всегда полностью, и потому до нас дошло только основное её содержание под названием «Сокровенное сказание династии Юань» — по династическому имени, которое приняли потомки Чингисхана, взойдя на трон в Пекине после завоевания Китая в 1279 году. Используя, по-видимому, разные версии рукописи, писцы переписали её подстрочным иероглифическим письмом, а позднее перевели на разговорный язык. И только в XIX веке русский синолог Пётр Иванович Кафаров (архимандрит Палладий, 1817–1878) перевёл этот текст на русский язык. Его учёный труд открыл дорогу новым переводам на западные языки, в частности французскому переводу Поля Пеллио, начатому в 1920 году и оставшемуся не законченным из-за смерти переводчика, немецкому переводу Хениша, русскому — Козина

[2]

и недавнему английскому переводу Кливза. В это же время многие китайские и японские монголоведы (Ли Вэньян, Чен Юань, Ясудзо Канаи) изучали текст «Сокровенного сказания монголов».

Из-за скудости других источников это сочинение имеет важное значение в монголоведении.