Впрочем, из всех великих полководцев Востока сравнение с Чингисханом выдерживает только Тамерлан, тоже монгол по рождению, но выходец из Средней Азии.
Этих двух деятелей роднят не только монгольское происхождение и громкие военные победы, но многое в их судьбах, начиная с имён, данных им при рождении. В обоих именах — Тэмучжин и Тимур — присутствует корень, означающий по-монгольски «железо», что, по всеобщему мнению, как нельзя более соответствует коренным свойствам их натур. Оба дожили примерно до семидесяти лет. Оба с юности упорно добивались власти в своих родных местах и, обретя её, перешли к внешней экспансии. У того и другого был свой
alter ego,
соратник и одновременно соперник (у Тэмучжина — его побратим Джамуха, у Тимура — эмир Хусейн), от которого оба они в своё время избавились. Оба после смерти были удостоены торжественных похорон. Правда, место последнего упокоения Чингисхана, в отличие от гробницы Тамерлана в Самарканде, до сих пор остаётся неизвестным. Но это как будто бы существенное различие никак не меняет общего для них, как и для всех других воителей и властителей, итога их тернистого земного пути, который можно обозначить известным латинским выражением
Sic transit gloria mundi
(«Так проходит слава мирская»).
Упомянутые выше и некоторые другие устойчивые особенности восприятия личности Чингисхана массовым сознанием, которые в наши дни относят к категории стереотипов мышления, сложились в странах Европы, а также в Китае, Иране, Средней Азии и на Кавказе, по-видимому, главным образом под воздействием наследственной памяти о бедствиях эпохи монгольского нашествия и владычества, подготовленных и начатых этим деятелем и продолженных его потомками. В течение многих поколений эти представления подкреплялись мотивами большого числа преданий, произведений фольклора, литературы, искусства, записок купцов, миссионеров, путешественников, дипломатов и т. п.
Наряду с этим во многих странах эпоха Чингисхана и сам этот исторический персонаж изучались компетентными историками, этнологами, археологами, географами, культурологами, и знания о предмете хотя и медленно, но неуклонно расширялись. В востоковедении сложилась отдельная дисциплина — монголоведение. Всё это стимулировало общественный интерес к явлению, в той или иной мере оказавшему воздействие на ход истории едва ли не большинства народов Евразии. За два последних столетия заметно росло число разного рода сочинений о Чингисхане и его биографий, а вместе с ними множилось разнообразие представлений и мнений о нём.






