Где ее трахать — на улице, в автобусе? Кол ха-кавод
[4]
всем олим, что в Израиль приезжают, но почему им положены и квартиры, и ссуды, и машины, а ребятам нашим не положено? Я вас спрашиваю, почему? Парни тут родились, в армии служили. Им что, помочь не надо? Скоро они воровать пойдут или вообще сбегут из государства этого вонючего.
Мне уже тут все — вот так! — он проводит рукой по горлу. — Радио не могу слушать, газеты не могу читать, телевизор этот сраный не могу смотреть. Люди друг друга жрут. Отсюда мотать надо! И мне тоже. Потому что я хочу человеком быть, чтобы ко мне как к человеку относились. А тут с этой бюрократией ты — нуль, и к тебе относятся как к нулю.
Не могу больше — в ресторан, в кафе войти нельзя. Напротив кто-то сидит и треплется: сколько в месяц заработал, сколько на бирже выиграл, сколько от налоговых инспекторов спрятал. Спекулянты, бюрократы, гашишники! Не могу рожи эти видеть! Если ты не воруешь и не врешь — сожрут!
Я вам расскажу историю. Недавно со стариком одним говорил. Он меня с детства знает. У него завод свой в Афуле, сыновья — в деле. «Шуки, — говорит, — я привык быть честным человеком, а мне не дают. Дети говорят: „Ври, обманывай, приписывай“. А я не могу. Вот умру, пусть делают, что хотят. А пока я жив — не могу. И все равно не верят. Я налоговому инспектору книги показываю, вот, говорю, мой доход, а он не верит. Что мне делать?»
Не дают быть честным. Почему про это в кнессете не говорят? Потому что там паразиты сидят, которые за наш счет жрут, пьют и языками чешут. А евреи все стерпят, все съедят. Дело Ядлина было, Офера, Рехтмана, потом — Флатто-Шарон, Абухацира, и все — взяточники, воры, жулики. И что? Ничего. Потому что вокруг — все такие же, только о них пока не знают. При МААРАХе одного Ядлина схватили, а скольких не схватили? Я вам говорю, в государстве этом больше жить нельзя. У кого есть закурить?
— А где можно? — спрашиваю я. — В Галуте? С гоями? С антисемитами?
Шуки ловко перехватывает пачку, которую ему бросил Эзра, и длинным ногтем мизинца подцепляет сигарету.
— Ты ведь с ними в России жил — не умер. Чем тебе там плохо было?
— Потому и уехал, что плохо было.
— Ты уехал, а другие остались. Значит, им хорошо.
— Да что ты знаешь?..
— А что? У меня брат сейчас к родственникам в Марокко ездил. Хорошо живут. Король Хасан всех евреев назад зовет: приезжайте, говорит, я вам условия дам, работу.
Проснувшийся Сильвио смотрит на Шуки и кивает головой, как китайский болванчик.
— Да, да, все правильно, — вступает он в разговор. — Трудно, трудно жить стало. Анекдот хотите? Сабра уезжает из Израиля. Друг его спрашивает: «Ты почему уезжаешь?» Тот говорит: «По двум причинам. Во-первых, при Ликуде жить нельзя: все прогнило».






