ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В обшарпанном полуподвале доходного дома в эмигрантском районе Нью-Йорка человек прощается навсегда с оружием. Цель достигнута. Пусть кровью, преступлением, разрушением неких нравственных барьеров. Исповедь Леонид Григорьевич Левин От автора Изложенное в романе не является абсолютной правдой, однако и не есть сущий вымысел. Это часть истории страны и мира, фрагменты жизни различных людей, частью реально существующих, частью уже ушедших от нас, частью вымышленных. Главное, такие люди могли существовать в реальности, в истории, возможно жили рядом, ходили по соседним улицам, просто автору не удалось их вовремя встретить. Другое дело ситуации романа. Часть описанного на этих страницах происходила с разными людьми в действительности, часть смоделирована в воображении автора. Поэтому роман не документален, это не историческое произведение. Автор просит историков не волноваться и не тратить зря нервы перелистывая телефонные справочники, выискивая неточности и несовпадения с хронологией. Более того, — все имеющиеся совпадения — случайны. Основное — дух эпохи, неповторимый, исчезающий вместе с уходящими сегодня в безвозвратное прошлое действующими лицами. Перед зеркалом, на дубовом, покрытом пленкой столе, лежит вороненая сталь. Пистолет, даже разобранный на составляющие части, резко отличается от окружающей данности, как джентельмен, случайно попавший в пивнушку от толкающейся вокруг серой шпаны. Как настоящий служивый офицер от штатских неподтянутых штафырок. Ствол с основанием и рукояткой, боевая пружина, затвор, магазин, патроны. Все такое привычное, четкое, определенное в своей законченной, элегантной простоте. Здесь, на столе, последнее оставшееся своим, родным в этом непонятном и враждебном мире, живущем по чужим, неприемлемым мною и не принимающим меня законам. Пистолет на обшарпаном столе — островок моей личной стабильности, моего порядка, последний довод, аргумент,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы извините, но я решила, что для Вас важен фактор времени и поэтому пошла неформальным путем, не послала официальный запрос, а позвонила. Девочки обещали все быстренько узнать и перезвонить. Официальную бумагу можно оформить и прислать, так сказать, задним числом, неспеша, через некоторое время.

День конечно-же ничего не решал, но не хотелось разочаровывать девушку, потратившую столько времени и приложившую максимум усилий для помощи постороннему человеку.

— Большое спасибо, уважаемый архивариус. Я — ваш должник. Смиренно подожду ещё час, но ведь Вы тратите свое личное время, а ведь кто-то ждет и волнуется. Родители…. муж…. друг?

— В общем… это не тема для обсуждения. — Неожиданно резко оборвала девица. — Ждите меня у служебного выхода. Ровно через час. Вынесу ксерокопии всего, что смогла отыскать и почтовый адрес последнего места службы, если конечно перезвонят из Управления Кадров Флота.

Девушка, показавшаяся вначале такой инфантильной, блеклой, говорила со мной решительным, командирским голосом, словно с подчиненным. Просто-напросто приказала заткнуться и ждать, а не лезть с ногами в личную жизнь. Что-ж, это пожалуй, правильно. Тебе помогают, делают одолжение — скажи спасибо и не задавай лишних вопросов. Она-то наверное подумала, что майор решил подбить клинья к младшему по званию. Но я, видит Бог, ничего подобного не имел в виду, хотел просто найти предлог отложить дело до завтра и не задерживать человека после окончания рабочего дня. Делать нечего. Вышел из здания и решил перекурить, бесцельно наблюдая жизнь ленинградских улиц.

Начал накрапывать мелкий питерский дождик, а до назначенного времени ещё оставалось примерно пятнадцать минут. В конце улицы показался зеленый огонек такси. Не надеясь на удачу, просто на всякий случай, поднял руку и проголосовал. Такси остановилось. Не оставляя водителю время для раздумий, плюхнулся на переднее сидение.

— Далеко везди, командир?

— Сначала прийдется минут пятнадцать подождать здесь. Но, Вы не волнйтесь, пятнадцать минут — пятнадцать рублей. Принято?

— Принято, командир. Что, ждем даму?

— Сотрудницу архива. Осталась проработать для меня один запрос и задержалась. Не идти же ей теперь по моей милости домой ночью да еще под дождем.

— Все путем, командир. Хочешь — кури. А счетчик, с твоего позволения я тогда выключу, план уже есть.

Мы сидели в машине и курили только-только появившийся в городе на смену болгарскому Орфею болгарский же Интер.

Таксист, стряхнув пепел в открытую форточку, посмотрел на тлеющий табак сигареты и сказал: — Никогда не покупаю Опал, говорят вреден для мужчин. Знаешь, как в анекдоте про поручика Ржевского?

— Давай, валяй про Ржевского.

— На балу танцует Ржевский с Татьяной. Прижался к ней, вальсирует.