ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это моя попытка написать авторское бояръаниме. Ну, как я его понимаю. Признаки: Российская империя, магия, аристократические кланы и, разумеется, гарем. Старый поживший человек в молодом теле. Последыш Макс Мах Книга первая Ссыльнопоселенец Глава 1 1. День первый О том, что дело дрянь, Игорь Викентиевич понял сразу, едва продрал глаза. Пожалуй, даже раньше. Он еще и глаз не открыл, как в нос шибануло жутким смрадом, да и прочие задействованные органы чувств остались не в восторге от ударивших по ним впечатлений. Под спиной не кровать, - а должна бы быть, - а ледяной каменный пол. Знобкий холод вокруг. Попискивание крыс или мышей, какое-то непонятное то ли шипение, то ли скворчание, и вполне узнаваемое потрескивание поленьев в разожженном камине. Вот тогда, он, собственно, и проснулся. Открыл глаза и сел там, где лежал. От резкого движения голову привычно повело, что в его возрасте не диво, но Игорь взял себя в руки и огляделся. Увиденное ему решительно не понравилось, но и на дурной сон не походило. Весьма реалистичный, пусть и совершенно неожиданный «интерьер». Темное сводчатое помещение, которое скорее угадывалось в неровном свете живого огня, чем открывалось взору. Шипел, к слову сказать, зажженный факел, вставленный в железное кольцо на каменной стене грубой кладки, а дрова, стало быть, догорали в очаге, а не в камине. Тепла, как и света, чувал [1] , впрочем, почти не давал. Поэтому в казематах крепости было холодно, ну а вонял, как тут же выяснилось, сам Игорь Викентиевич. Его грязное тело и длинные спутавшиеся волосы, все время норовившие упасть на глаза, его незнакомая и совершенно непонятная одежда, которой было очень много, но все-таки недостаточно, чтобы согреть тело, задубевшее от долгого лежания на промерзших каменных плитах. Зловоние исходило и от лежанки – деревянного одра, заваленного ворохом грязных мехов, до которого он так и не добрался, свалившись н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если это так, то Ингвар не просто сын друга, но также сводный брат его собственных сыновей. И возникает вопрос: не случилась ли тогда в семье князя та же история, что происходит сейчас между Ингваром и Петром? Любовный треугольник, который и не треугольник вовсе, потому что муж не ревнует жену и в известной мере благодарен ей и ее любовнику, оберегающим его честь и обеспечивающим целостность семьи и продолжение рода. Возможно, поэтому так смотрела на Бармина княгиня Северская. Он ведь, получается, и ей не чужой. Во всяком случае, не вовсе чужой. Даже решение отдать за Ингвара свою дочь, - имея в виду обоих родителей Марии, - похоже, берет начало там же, в тех давних уже временах и в их общей с Сигурдом и Хельгой Менгден тайне. Именно такого рода мысли крутились все это время в голове Бармина, а ведь ему еще предстоял разговор с мутным и насквозь левым шведским дядюшкой.

Вообще, казалось вся его жизнь состоит теперь из разговоров, переговоров и прочего в том же духе. Раньше, в бытность свою психиатром, он тоже не только рецепты выписывал, но и языком трепал немало. Но все это было как-то по-другому, не так, как сейчас.

«А чего ты хочешь? – спросил себя Бармин, рассматривая свою нынешнюю жизнь под новым углом зрения. – Раньше ты был врачом, потом профессором и не имел никакого отношения, - ни прямого, ни косвенного, - к администрации и управлению чем-либо и кем-либо. А теперь ты феодал, вот и соответствуй новому статусу!»

Он все-таки плеснул себе в стакан «на чуть», понюхал виски, пригубил, сделал глоток побольше.

Теперь его ожидала встреча с глазу на глаз со шведским генералом, так неожиданно возникшем на его дне рождения. Было любопытно, разумеется, с чего вдруг такой интерес к неизвестному племяннику у много лет живущего за границей человека, положившего в свое время с прибором, - и, возможно, не без причины, - на страну, род и племя. И вот вдруг этот давний иностранец вспомнил о «родной кровиночке». Даже тревожно как-то стало, неспокойно.

«Какое у него может быть ко мне дело? Денег будет просить или какая-то особая услуга потребовалась? – размышлял Бармин, смакуя двадцатилетний виски с шотландского высокогорья. – Или ему нужны мои связи с братом императора?»

«Ладно, посмотрим!» - решил, закончив со своей порцией виски, и как раз вовремя. В дверь постучали и, получив разрешение, секретарь Авдеев впустил в кабинет Виктора фон Валлена.

- Спасибо, Федор Григорьевич! – поблагодарил Бармин своего секретаря. – Если вас не затруднит, прикажите принести нам кофе!

- Всенепременно! – откликнулся секретарь, а Бармин сосредоточился на своем визави.

Породистый, хоть и бастард. Моложавый и крепкий, несмотря на возраст. Уверенный в себе и, по-видимому, не дурак, раз сделал на чужбине такую блестящую карьеру.