Если это так, то Ингвар не просто сын друга, но также сводный брат его собственных сыновей. И возникает вопрос: не случилась ли тогда в семье князя та же история, что происходит сейчас между Ингваром и Петром? Любовный треугольник, который и не треугольник вовсе, потому что муж не ревнует жену и в известной мере благодарен ей и ее любовнику, оберегающим его честь и обеспечивающим целостность семьи и продолжение рода. Возможно, поэтому так смотрела на Бармина княгиня Северская. Он ведь, получается, и ей не чужой. Во всяком случае, не вовсе чужой. Даже решение отдать за Ингвара свою дочь, - имея в виду обоих родителей Марии, - похоже, берет начало там же, в тех давних уже временах и в их общей с Сигурдом и Хельгой Менгден тайне. Именно такого рода мысли крутились все это время в голове Бармина, а ведь ему еще предстоял разговор с мутным и насквозь левым шведским дядюшкой.
Вообще, казалось вся его жизнь состоит теперь из разговоров, переговоров и прочего в том же духе. Раньше, в бытность свою психиатром, он тоже не только рецепты выписывал, но и языком трепал немало. Но все это было как-то по-другому, не так, как сейчас.
«А чего ты хочешь? – спросил себя Бармин, рассматривая свою нынешнюю жизнь под новым углом зрения. – Раньше ты был врачом, потом профессором и не имел никакого отношения, - ни прямого, ни косвенного, - к администрации и управлению чем-либо и кем-либо. А теперь ты феодал, вот и соответствуй новому статусу!»
Он все-таки плеснул себе в стакан «на чуть», понюхал виски, пригубил, сделал глоток побольше.
Теперь его ожидала встреча с глазу на глаз со шведским генералом, так неожиданно возникшем на его дне рождения. Было любопытно, разумеется, с чего вдруг такой интерес к неизвестному племяннику у много лет живущего за границей человека, положившего в свое время с прибором, - и, возможно, не без причины, - на страну, род и племя. И вот вдруг этот давний иностранец вспомнил о «родной кровиночке». Даже тревожно как-то стало, неспокойно.
«Какое у него может быть ко мне дело? Денег будет просить или какая-то особая услуга потребовалась? – размышлял Бармин, смакуя двадцатилетний виски с шотландского высокогорья. – Или ему нужны мои связи с братом императора?»
«Ладно, посмотрим!» - решил, закончив со своей порцией виски, и как раз вовремя. В дверь постучали и, получив разрешение, секретарь Авдеев впустил в кабинет Виктора фон Валлена.
- Спасибо, Федор Григорьевич! – поблагодарил Бармин своего секретаря. – Если вас не затруднит, прикажите принести нам кофе!
- Всенепременно! – откликнулся секретарь, а Бармин сосредоточился на своем визави.
Породистый, хоть и бастард. Моложавый и крепкий, несмотря на возраст. Уверенный в себе и, по-видимому, не дурак, раз сделал на чужбине такую блестящую карьеру.






