ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это моя попытка написать авторское бояръаниме. Ну, как я его понимаю. Признаки: Российская империя, магия, аристократические кланы и, разумеется, гарем. Старый поживший человек в молодом теле. Последыш Макс Мах Книга первая Ссыльнопоселенец Глава 1 1. День первый О том, что дело дрянь, Игорь Викентиевич понял сразу, едва продрал глаза. Пожалуй, даже раньше. Он еще и глаз не открыл, как в нос шибануло жутким смрадом, да и прочие задействованные органы чувств остались не в восторге от ударивших по ним впечатлений. Под спиной не кровать, - а должна бы быть, - а ледяной каменный пол. Знобкий холод вокруг. Попискивание крыс или мышей, какое-то непонятное то ли шипение, то ли скворчание, и вполне узнаваемое потрескивание поленьев в разожженном камине. Вот тогда, он, собственно, и проснулся. Открыл глаза и сел там, где лежал. От резкого движения голову привычно повело, что в его возрасте не диво, но Игорь взял себя в руки и огляделся. Увиденное ему решительно не понравилось, но и на дурной сон не походило. Весьма реалистичный, пусть и совершенно неожиданный «интерьер». Темное сводчатое помещение, которое скорее угадывалось в неровном свете живого огня, чем открывалось взору. Шипел, к слову сказать, зажженный факел, вставленный в железное кольцо на каменной стене грубой кладки, а дрова, стало быть, догорали в очаге, а не в камине. Тепла, как и света, чувал [1] , впрочем, почти не давал. Поэтому в казематах крепости было холодно, ну а вонял, как тут же выяснилось, сам Игорь Викентиевич. Его грязное тело и длинные спутавшиеся волосы, все время норовившие упасть на глаза, его незнакомая и совершенно непонятная одежда, которой было очень много, но все-таки недостаточно, чтобы согреть тело, задубевшее от долгого лежания на промерзших каменных плитах. Зловоние исходило и от лежанки – деревянного одра, заваленного ворохом грязных мехов, до которого он так и не добрался, свалившись н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из этих книг, да из рассказов взрослых, - иногда и простых солдат из крепости, не говоря уже об офицерах, - парень нахватался понемногу того и сего из истории, географии и философии и из житейской мудрости, основанной на богатом и неоднозначном житейском же опыте. Знал, к примеру, как сварить хороших чернил и как правильно завалить бабу – в смысле «куда ее и как», - но был также знаком с анатомией человека и богословием, латинскими ересями, геометрией и многими другими мудреными вещами. Однако образование это было, разумеется, отнюдь не систематическое и по большей части умозрительное. Не полное, не завершенное, а по временам и бессмысленное, а то и дурное. Но зато Игорь умел охотиться с дубиной-колотушкой на тюленей, бить из самодельного лука песцов и птицу и мог подстрелить из винтовки северного оленя. Во всяком случае, пару раз это у него получилось, а больше ему и оружия-то в руки никто не давал. Но в остальном, как видел это теперь Бармин, Игорь был обыкновенным недорослем-тугодумом в прямом и переносном смысле слова. Молодой и глупый. Оттого, наверное, и свихнулся. Иначе как объяснить, что сознание Бармина вытеснило личность парня практически без остатка?

Впрочем, спасибо господу за заботу. Фора в две недели оказалась более чем уместна. Игорю Викентиевичу как раз хватило времени, чтобы встроиться в себя нового, примириться с неизбежностью расставания с собой прежним, - а значит, и с тем миром, которому он принадлежал совсем недавно, - и начать жить там и тогда, где и когда он теперь оказался. А выживание, - даже такое комфортное, какое случилось у Игоря Викентиевича, - прежде всего требовало упорного труда и огромного терпения. Простые заботы в непростых обстоятельствах – это составляло теперь смысл его жизни с сегодня на завтра, потому что, будучи урожденным ссыльнопоселенцем без права на помилование, без родового имени и каких-либо жизненных перспектив, и сидя при этом в полярную ночь на острове посреди Ледовитого океана, строить планы на будущее попросту невозможно. Недостаток информации не позволяет даже придумать какой-нибудь хитрый план побега. Куда и как, да и зачем? Что он будет делать без денег и документов, без друзей и поддержки родных один в большом совершенно незнакомом ему мире? Да и не убежишь ведь отсюда, как ни изгаляйся, вот в чем дело.

«Куда ты денешься с подводной лодки?»

Ответ очевиден: никак не сбежишь и никуда не денешься. А посему приходилось занимать свою голову чем-нибудь попроще. Реальными задачами, доступными к исполнению. Наносить воды, например, или наколоть дров.