ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мать звала его Дедо, друзья – Моди, а женщины – Принцем. Он прожил всего 35 лет – и это уже можно считать чудом: плеврит, тиф и неизлечимый в то время туберкулез не дали ему шанса. А он не собиралс... Принц Модильяни Анджело Лонгони Angelo Longoni MODIGLIANI IL PRINCIPE © 2019 by Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano, © Лилия Фунтова, перевод на русский язык, 2022 © А. Ахматова, наследники, 2022 © М. Д. Яснов, наследники, перевод на русский язык, 2022 © АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022 В одиннадцать лет Амедео заболел плевритом. Все врачи говорили, что он не справится с болезнью. Видеть его обессиленным было ужасно. Я бы предпочла быструю смерть, только бы не видеть его страдания: боли, хрипы, лихорадку… Никто не говорил о выздоровлении: с самого начала считалось, что он обречен. Гарсены не особенно религиозны – мы умеренные атеисты. Точно не зная, который из богов сможет спасти жизнь одиннадцатилетнему мальчику, я молилась им всем, чтобы не ошибиться. Я приходила и к раввину, и к священнику, притворяясь верующей перед ними обоими. Я бы попросила помощи и у мусульманина, если бы таковой мне встретился, и даже у колдуна или ведьмы. Знахарка готовила мне целебное снадобье, гадалка читала мне по руке, я ставила свечи в храме и окропляла Амедео святой водой. Я читала еврейскую исцеляющую молитву «Ана эль на рефана ла», ту же, что Моисей обратил к Богу для спасения своей сестры Мириам. Я пробовала, даже зная, что я не так важна в глазах Господа, как Моисей и его сестра. Я подолгу беседовала с раввином, и он позволил мне окончательно понять причины атеизма Гарсенов. Меня интересовала только одна проблема: мой сын. Поэтому я просила различных «богов» соединиться в едином Боге и избавить моего сына от болезни. И случилось чудо – Дедо выздоровел. Он мучился, потел, кашлял, долгое время был при смерти – но вернулся ко мне. Поскольку я молилась всем богам сра

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зато здесь есть ты, Кики, и ты прекрасна.

– Не могу сказать то же самое о тебе.

– Я знаю.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Ты врешь.

– Нет, я правда хорошо себя чувствую.

– Ты похудел.

– Ты так и будешь говорить мне гадости? Лучше расскажи мне сплетни, мне не хватает парижской светской жизни.

– Она все та же, ты ничего не теряешь. А я вот узнала, что твои дела идут хорошо.

– Правда? Даже я сам не знал этого. Кто-то должен был сообщить мне.

– Лондон, Брюссель, Нью-Йорк… Ходят слухи, что твое творчество ценится и что ты написал много картин за последние месяцы. Тебя и правда почти не видно на публике.

– Кики, тогда, раз уж ты все знаешь, объясни мне, почему у меня нет ни гроша.

– Я в этом не разбираюсь. У тебя есть посредник, спроси у него.

– Он дает мне деньги на жизнь, Жанна с дочкой живут в его доме, он всех обеспечивает необходимым.

– Значит, он тебя содержит.

– Да, но у меня нет денег!

– Может быть, это для того, чтобы ты не потратил деньги на пагубные привычки? – иронично замечает Кики. – Кто платит аренду за твою квартиру?

– Леопольд.

– Зборовский – порядочный человек. Ты ему не доверяешь?

– Я не вижу счетов, я ничего не знаю… Кики, я устал.

– Меня впечатляет, что ты ешь торт и запиваешь его кофе.

– Мне установили железные правила.

– Судя по тому, как ты выглядишь, они тебе не помогают.

– Мне нужно выпить немного абсента.

– Я тебя угощу, если хочешь.

– Не искушай меня.

– Хорошо, никакого абсента.

– Ты так легко сдаешься? Вот так сразу? Что ты за искусительница такая?

– Я передумала. Не хочу ссориться с Жанной, Збо, твоим врачом и остальными, кто заботится о тебе.

– Как было хорошо, когда обо мне заботилась ты.

– Не говори ерунды. Теперь у тебя есть дочь и скоро родится еще один ребенок… С такой, как я, у тебя ничего бы этого не было.

– Возможно, я был бы более беззаботным.

Я ей улыбаюсь – и вдруг начинаю кашлять. Я подавился куском торта, что вызвало неистовый приступ кашля. Кики обеспокоена. Я не могу сдержаться, и это не обычный кашель, это нечто похожее на ослиный рев. Многие посетители обернулись посмотреть, что происходит. Я сгибаюсь, задеваю столик и опрокидываю чашку кофе. Я чувствую, что задыхаюсь. Кики взволнована, она встает и стучит рукой мне по спине.

Постепенно кашель утихает, но я чувствую во рту что-то твердое, как камень. Я подношу руку ко рту и выплевываю этот загадочный предмет. По ошеломленному взгляду Кики я понимаю, что это такое.

– Это зуб.

Кики удивленно и взволнованно смотрит на меня и не знает, что сказать.

– У меня выпал зуб.

Я испытываю отчаяние и стыд и тайком кладу выпавший зуб в карман пиджака.

Я разваливаюсь на части. Мое тело меня покидает. Я неумолимо приближаюсь к гибели.

Я смотрю на оставшийся на тарелке торт и ощущаю все унижение и определенность моего заката.