ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Профессия инженера Скамова – строитель. За двадцать лет заготовлено немало кирпичиков будущего общества – Союз Труда, артели, издательства, Красная гвардия, Советы по всей стране, но помимо них есть с... Председатель Д Н Замполит Глава 1 – Слово для отчетного доклада предоставляется Председателю президиума Верховного Совета Советского Союза, Генеральному секретарю Центрального комитета Коммунистической партии товарищу Скамову Михаилу Дмитриевичу. Сияние ламп. Громадные хрустальные люстры. Зал, похожий на Кремлевский Дворец Съездов, тысяч на пять мест, не чета Большому театру. Я собрал бумажки и шаркающей старческой походкой двинулся к трибуне, на груди в такт шагам закачались награды. Дойти бы, не упасть, в моем возрасте это не шутка… Съезд победителей встал как один человек и приветствовал меня оглушительными аплодисментами. Соратники за спиной хлопали в ладоши с не меньшим энтузиазмом – Муравский, Красин, Ульянов, Чернов, Кропоткин, Натансон, Савинков, Губанов, Сталин, Жаботинский… «Господи,» – мелькнуло в голове – «а его когда успели избрать?» Добрался, поправил микрофон, разложил текст, прокашлялся… черт, в горле сухо как при похмелье, хорошо хоть графин тут стоит. Налил полстакана, предательски звякнув несколько раз о край, выпил до дна. Собрание терпеливо ждало. – Тоа… кх-кхе… ини… – несмотря на воду, в глотке першило, и я подавился первыми словами. Из зала на меня смотрели тысячи глаз. Все первые ряды занимали известные мне люди – военные, ученые, инженеры, путейцы, кооператоры… – Тоа… – попытался я еще раз. – Жги, Митрич! – выкрикнул из партера Ваня Федоров. Горло сжало как обручем, язык еле ворочался. Похоже, я не смогу выдавить даже пресловутые «сиськи-масиськи»… Понемногу нарастали шепотки, сливаясь в гул. – Тоа… – я закашлялся, глаза налились слезами. Схватило сердце, тело повело влево, рука скрежетнула ногтями по бортику кафедры, а я завалился на пол, без

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* * *

Утром, после известия о том, что приехали следующие эмигранты из фаланстера, мы решили, что вечером отправимся обратно. Тем более, прибывать теперь «шведы» должны были по пять человек каждый день. Напоследок, после переговоров с Моссоветом по прямому проводу, поехали предъявить требование о созыве Учредительного собрания в Таврический дворец.

В Питере возобновили работу фабрики и заводы, а главное – после недельного перерыва был пущен трамвай, но город по-прежнему производил тяжелое впечатление – разгромленные лавки, суетливые караулы, грязные улицы, заполненные расхристанными солдатами. В Думе – непрерывная говорильня, причем с участием свеженазначенных министров. То есть вместо того, чтобы вступать в дела, они витийствовали здесь. Хорошо хоть есть на свете инерция и бюрократическая машина продолжала вращать свои маховики.

Мы передали отпечатанное заявление Петросовета, ребята разбрелись по кабинетам налаживать взаимодействие с временными, а я попытался найти Гучкова. Кто-то из думских канцеляристов послал меня в Министерский павильон, где Гучков предпочитал работать на отшибе от всего улья. Там-то я неожиданно напоролся на только что приехавшего Корнилова с адъютантом. Цепкая память разведчика не подвела генерала, он окинул меня взглядом, прищурил калмыцкие глаза и обратился без обиняков:

– Господин Скамов? Нас знакомил генерал Болдырев. На пару слов, если можно.

Павильон построили лет десять тому назад, чтобы царские министры могли дожидаться в отдельном кабинете вызова на трибуну без контакта с думцами – министры нового правительства на это мгновенно забили. В этот кабинет и стукнулся адъютант и, не обнаружив Гучкова, шуганул троих господ, явно вставших «на защиту завоеваний революции» из карьерных или партийных соображений. Впрочем, хозяевами жизни они себя почувствовать не успели и поспешно ретировались без возражений.

Кабинет метров в тридцать пять имел три высоких окна и три двери – в приемную, в секретарскую и прямо на улицу, из последней заметно дуло, а интерьеры здесь были несколько проще, чем в самом дворце, помнящим еще Григория Потемкина, князя Таврического. Мы уселись подальше от выхода на улицу в кресла с гнутыми ручками. Адъютант раздернул полосатые шторы на окнах, вышел и встал за дверью.

– Я знаю, что вы председатель Московского совета и хочу вас спросить напрямую, – угрюмо начал генерал. – Что в свете произошедшего Совет намерен делать с войсками?

Да, вот тоже не пожелаешь такой участи. Разведчик, боевой генерал, весьма популярный в войсках не в последнюю очередь из-за личной храбрости. На должность командующим округом, как рассказал мне Болдырев, поставлен фактически еще Николаем, успевшим до отречения завизировать ходатайство о назначении Корнилова.