Гроб вынесли на руках под «Вы жертвою пали», революционный траурный марш, дальше тронулись под любимую отцом «Варшавянку», так и не поставив на лафет, который медленно катился следом. Мимо «Большой Московской гостиницы», мимо наполовину снесенного Охотного ряда за строительным забором… Вдоль зданий университета на Моховой стояли студенты, рабфаковцы и профессура, с венками и транспарантами на черной ткани.
Людская змея по Волхонке вползла на Пречистенку, где к ней присоединились слушатели Первых рабочих курсов. Мелькнул стоящий на постаменте фонаря при выходе на Садовое высоченный детина, громким голосом читавший стихи, из которых запомнилась только строчка «…пускай нам общим памятником будет построенный в боях социализм!»
За кольцом, вдоль Зубовской и Девичьего поля стояли войска и курсанты Академии Генштаба, колыхались знамена частей Московского гарнизона, сводный оркестр играл «Интернационал».
Дальше… дальше были толпы врачей и сестер университетских клиник, артельных из здания Центросоюза на Усачевой улице и рабочих из кварталов Жилищного общества…
Потом тело отца опустили в могилу и я непослушной рукой кинул несколько комьев мерзлой земли, стукнувших по крышке гроба. И тут же зарыдал заводской гудок Гюбнеровской мануфактуры, за рекой, на путях Брянского вокзала ему ответили паровозы и рев сирен подхватили фабрики и локомотивы всего города и всей страны.
* * *
За воротами прошуршали по асфальту и остановились колеса машины. Ага, «АМО-Ладога», у нас на таком понтовом только один человек катается. Точно, Иван Федоров-внук, ранее знаменитый футболист, а теперь – внезапно! – знаменитый писатель. Что-то много у нас пишущих, может, и мне мемуары накропать? Вслед отцу…
Федоров точно по мою душу, вон, сюда повернул.
– Дмитрий Михайлович!
– Чего тебе, полузащита?
– Вот, смотрите, чего из Америки прислали, статью из New York Times.
– И что там?
– Да вот, спорят, был ли Михаил Дмитриевич американским агентом.
Ваня сейчас собирает материалы на книжку о моем отце – тут когда сто лет отмечали, выяснилось, что нет сколько-нибудь серьезной биографии, вот он и загорелся и теперь терзает меня при каждом удобном случае.
– И как мотивируют?
– Что он урожденный американец, что у него были несколько бизнесов в Америке, что создал свою личную спецслужбу по мотива агентства Пинкертона, что Россия из всех кредиторов полностью закрыла долги только перед Америкой, что в Морской войне Союз Советов поддерживал США. Ну и по мелочам, – выдал всю обойму Федоров.
Я только кивал, разные разговоры про отца ходили. Савинков рассказывал много, но все время недоговаривал. Впрочем, чего еще ждать от матерого конспиратора? Многое я и сам знаю, особенно после поездки зимой в Швейцарию.






