Там, среди прочего наследства, числилась ячейка с условием «вскрыть не ранее 1959 года». Вот я и вскрыл.
Записи еще не до конца разобрал, но, похоже, отец делал больше, чем об этом знал даже Савинков – там сохранились очень интересные счета и тетрадки. И два странных предмета, похожие на плоский экран телевизора, но без самого телевизора. Один раза в четыре поменьше, второй совсем маленький, в ладонь. Кнопочки, разъемы, гладкое стекло с одной стороны и к ним еще два блока, явно чтобы в розетку вставлять, а от них проводочки со штекерами, как раз под разъемы. Я на кнопочки потыркал – ничего. Подключил через блоки – тоже ничего. Два таких красивых кирпичика. Что с ними дальше делать – не знаю, но никогда ничего похожего не видел и даже не слышал про такое. Может, Сене показать или ну его, пусть там и лежат в ячейке от греха подальше?
* * *
Дней через десять после похорон к нам пришел Савинков и начал разговор с того, что выложил на стол толстую тетрадку в клеенчатой обложке.
– У тебя есть такая?
На первой странице почерком отца было выведено «Крамеру».
– Есть, – не стала отпираться Наташа.
Савинков перевел взгляд на меня.
– Да.
– Можно я сниму копии?
– Там есть очень интимные вещи.
– Понимаете… – Савинков замялся и принялся тереть подбородок, – мне… нам очень нужно знать, что там написано. Естественно, кроме личных подробностей.
– Зачем?
Дядя Боря, решительный до резкости дядя Боря опять замялся.
– Тут, понимаете, очень интересные дела закручиваются… Вы заключение о смерти и вскрытии получили?
Мы утвердительно кивнули.
– Полную версию?
– Да.
– Зубы, обратили внимание?
Наташа переглянулась со мной – нет, не обратили. Да и кто будет в такой ситуации вчитываться в не самые приятные детали…
– Что там? – спросил я.
– Видишь ли, там очень странные вещи. Использованы совершенно незнакомые методы и материалы, никто из лучших московских дантистов такого никогда не видел.
– Доктор Уайт! – воскликнула Наташа и тут же объяснила: – У Миши есть… был очень необычный шрам после аппендицита. Не такой и не там, где всегда. Он говорил, что его оперировал неизвестный американский доктор Уайт.
– Да, еще один фактик. И таких все больше. Помните все эти новые песни, что появились в последний год – «Левый марш», «Широка страна моя родная», «Первоконная»? Тексты анонимно присылали в редакции газет, но Исай оказался прав – все напечатаны на одной машинке. И она из вашего дома.
Мы опять удивленно переглянулась.
– А вот в «Аванти!» и «Ди Роте Фане» письма писали от руки, и это рука Миши. И еще его безошибочные предвидения и то, что здесь, – дядя Боря постучал пальцем по принесенной тетради. – У нас впереди большая драка в Союзе Труда и нашей с Леонидом группе придется непросто. Я так думаю, что написанное в этих тетрадках может помочь.






