ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Профессия инженера Скамова – строитель. За двадцать лет заготовлено немало кирпичиков будущего общества – Союз Труда, артели, издательства, Красная гвардия, Советы по всей стране, но помимо них есть с... Председатель Д Н Замполит Глава 1 – Слово для отчетного доклада предоставляется Председателю президиума Верховного Совета Советского Союза, Генеральному секретарю Центрального комитета Коммунистической партии товарищу Скамову Михаилу Дмитриевичу. Сияние ламп. Громадные хрустальные люстры. Зал, похожий на Кремлевский Дворец Съездов, тысяч на пять мест, не чета Большому театру. Я собрал бумажки и шаркающей старческой походкой двинулся к трибуне, на груди в такт шагам закачались награды. Дойти бы, не упасть, в моем возрасте это не шутка… Съезд победителей встал как один человек и приветствовал меня оглушительными аплодисментами. Соратники за спиной хлопали в ладоши с не меньшим энтузиазмом – Муравский, Красин, Ульянов, Чернов, Кропоткин, Натансон, Савинков, Губанов, Сталин, Жаботинский… «Господи,» – мелькнуло в голове – «а его когда успели избрать?» Добрался, поправил микрофон, разложил текст, прокашлялся… черт, в горле сухо как при похмелье, хорошо хоть графин тут стоит. Налил полстакана, предательски звякнув несколько раз о край, выпил до дна. Собрание терпеливо ждало. – Тоа… кх-кхе… ини… – несмотря на воду, в глотке першило, и я подавился первыми словами. Из зала на меня смотрели тысячи глаз. Все первые ряды занимали известные мне люди – военные, ученые, инженеры, путейцы, кооператоры… – Тоа… – попытался я еще раз. – Жги, Митрич! – выкрикнул из партера Ваня Федоров. Горло сжало как обручем, язык еле ворочался. Похоже, я не смогу выдавить даже пресловутые «сиськи-масиськи»… Понемногу нарастали шепотки, сливаясь в гул. – Тоа… – я закашлялся, глаза налились слезами. Схватило сердце, тело повело влево, рука скрежетнула ногтями по бортику кафедры, а я завалился на пол, без

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там, среди прочего наследства, числилась ячейка с условием «вскрыть не ранее 1959 года». Вот я и вскрыл.

Записи еще не до конца разобрал, но, похоже, отец делал больше, чем об этом знал даже Савинков – там сохранились очень интересные счета и тетрадки. И два странных предмета, похожие на плоский экран телевизора, но без самого телевизора. Один раза в четыре поменьше, второй совсем маленький, в ладонь. Кнопочки, разъемы, гладкое стекло с одной стороны и к ним еще два блока, явно чтобы в розетку вставлять, а от них проводочки со штекерами, как раз под разъемы. Я на кнопочки потыркал – ничего. Подключил через блоки – тоже ничего. Два таких красивых кирпичика. Что с ними дальше делать – не знаю, но никогда ничего похожего не видел и даже не слышал про такое. Может, Сене показать или ну его, пусть там и лежат в ячейке от греха подальше?

* * *

Дней через десять после похорон к нам пришел Савинков и начал разговор с того, что выложил на стол толстую тетрадку в клеенчатой обложке.

– У тебя есть такая?

На первой странице почерком отца было выведено «Крамеру».

– Есть, – не стала отпираться Наташа.

Савинков перевел взгляд на меня.

– Да.

– Можно я сниму копии?

– Там есть очень интимные вещи.

– Понимаете… – Савинков замялся и принялся тереть подбородок, – мне… нам очень нужно знать, что там написано. Естественно, кроме личных подробностей.

– Зачем?

Дядя Боря, решительный до резкости дядя Боря опять замялся.

– Тут, понимаете, очень интересные дела закручиваются… Вы заключение о смерти и вскрытии получили?

Мы утвердительно кивнули.

– Полную версию?

– Да.

– Зубы, обратили внимание?

Наташа переглянулась со мной – нет, не обратили. Да и кто будет в такой ситуации вчитываться в не самые приятные детали…

– Что там? – спросил я.

– Видишь ли, там очень странные вещи. Использованы совершенно незнакомые методы и материалы, никто из лучших московских дантистов такого никогда не видел.

– Доктор Уайт! – воскликнула Наташа и тут же объяснила: – У Миши есть… был очень необычный шрам после аппендицита. Не такой и не там, где всегда. Он говорил, что его оперировал неизвестный американский доктор Уайт.

– Да, еще один фактик. И таких все больше. Помните все эти новые песни, что появились в последний год – «Левый марш», «Широка страна моя родная», «Первоконная»? Тексты анонимно присылали в редакции газет, но Исай оказался прав – все напечатаны на одной машинке. И она из вашего дома.

Мы опять удивленно переглянулась.

– А вот в «Аванти!» и «Ди Роте Фане» письма писали от руки, и это рука Миши. И еще его безошибочные предвидения и то, что здесь, – дядя Боря постучал пальцем по принесенной тетради. – У нас впереди большая драка в Союзе Труда и нашей с Леонидом группе придется непросто. Я так думаю, что написанное в этих тетрадках может помочь.