ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поднимая голову, он вспомнил этот прерывистый звук – так звучит глубокое и спокойное вдыхание из баллона со сжатым воздухом.

На перемычке между балками сидело сияющее существо. Оно сияло серебром как жидкометаллический робот из «Терминатора», но больше всего сияла его большая круглая голова, всю переднюю часть которой вместо лица занимало выпуклое зеркало. В этом склонившимся над ним зеркале второй увидел свое отражение: вдавленную в плечи голову с окулярами ПНВ и неуверенно с запозданием поднятую руку.

А больше ничего увидеть он не успел.

Долговязый парень с майорскими погонами на зимней камуфлированной форме «Multicam Alpine» хитроватым взглядом созерцал большой монитор, на котором многочисленные круги и углы двигались на фоне нитеобразных волн. Рука его поигрывала складным американским ножом Kershaw, а островерхие, почти как у эльфа уши напряженно вслушивались в монотонный бубнеж за металлической стенкой. Очень ему хотелось получить хоть крупицу информации от начальника, с прямыми вопросами к которому обращаться было не принято.

Парень считал себя очень умным – намного умнее, чем таковым его считали другие. Его слишком молодое, даже какое-то неприятно слащаво-детское лицо всегда носило на себе оттенок легкой надменности – возможно из-за вечной полуулыбки, которая многих раздражала, но он никогда не давал повода перерасти раздражению в открытый конфликт. На шутки, даже грубые он никогда не обижался, только полуулыбка становилась полноценной хитрой улыбкой.

Он услышал голос начальника, который всегда говорил негромко, и чуть склонил голову, прекратив играть с ножом. Но противное прерывистое пиликанье сигнала тревоги лишило его шанса на ценную информацию. Он склонился над экраном, где в левом окошке одна из линий окрасилась красным. Красная волна больше напоминала атмосферный фронт, идущий с востока, чем тепловой силуэт обычного нарушителя – человека или животного.

Парень вскочил, открыл боковую дверь вездехода.

– Морис, проблемы. – Коротко сообщил он.

Стоявшие у дверей белобрысый великан, похожий на Ивана Драго и едва достававший ему до груди Морис повернули к нему головы. Эта парочка больше напоминала отца и сына, чем командира группы профессиональных убийц и его первого заместителя.

Морис молча впорхнул в вездеход, чуть менее ловко, но все же стремительно влетел следом «Иван Драго», которого все звали Серегой и только Морис иногда называл «Кручиной». На подобное обращение от других Кручина не отзывался.

Морису не нужно было объяснять, он понимал все мгновенно. Он молча, своими большими добрыми глазами смотрел на монитор.

– Что это? – Спросил Серега-Кручина, который не очень хорошо разбирался в технических средствах.

- Восточная стена со второго по шестой сработали все датчики.