ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кручина молча снял автомат, грузно стал оборачиваться, так что пол заходил ходуном.

– Подожди, – тихо сказал Морис и постучал тонким пальцем по экрану, – западная стена все датчики.

Затем палец переместился в верхний угол экрана на индикатор отчета. Тридцатая секунда сменилась тридцать первой.

– И теперь…. – Палец снова сместился, указывая на «атмосферный фронт», идущий огненно-красным драконом с севера.

– Тоже все, – удивился парень, – что это?

– Тепловые пушки, – сказал Морис, с интересом глядя на экран, – Кручина, кто на северном участке?

– Двое новичков из боевой группы.

– Живо туда!

Великан застучал берцами, раскачивая вездеход, и выпрыгнул, оставляя инерцию своих мощных движений.

Морис отдал парню распоряжение переключиться на внутренний периметр, и вышел следом. Он двинулся на запад, спокойно, не совершая никаких действий, чтобы прятаться, даже на освещенных участках. Преодолев громадный калибровочный цех без крыши по многопролетной балке над высоким подпольем, он ухватился за край оконного проема, намереваясь перемахнуть, но вдруг замер, озаренный догадкой, и улыбнулся в темноте.

Улыбка не сходила с его лица, когда также спокойно он возвращался назад. Вынырнув мелкой узкой тенью у края освещенной площадки перед ангаром, он растворился во мраке, и материализовался лишь у дверей вездехода. Здесь все было так же, как и пять минут назад: плотно закрытая дверь, океан тишины, оттененный тихим шелестом вращения антенны РЛС на крыше, цепочки знакомых следов, но… Что-то было не так.

Морис открыл дверь и увидел долговязого парня. Он лежал на животе, раскинув длинные ноги, голова его и верхняя часть туловища, неестественно выгнутые упирались в мобильную тумбу. На белоснежном камфуляже «Multicam Alpine» между лопаток расползлось черно-кровавое пятно.

Над ним будто в скорби склонились его подчиненные – мертвые мониторы, покрытые трещинами, расходившимися от крошечных точек пулевых отверстий.

Морис юркнул через узкий проход в кабину, ловко перебрался на сиденье водителя, бесшумно сполз во мрак, нырнул в проем расположенной рядом заброшенной постройки и побежал в абсолютной темноте, даже не опуская окуляры прибора ночного видения. Через несколько десятков метров замедлил шаг, будто кошка, учуявшая запах мыши. Подошел к окну, осмотрелся, выглянул и с кошачьей же ловкостью выпрыгнул из него в снег. Здесь тьма была не такой густой, благодаря слабым отсветам прожектора на бетонном заборе, в конце цеха. До забора, ограждавшего территорию завода, было всего метра три, но этот участок они не включили в обходной маршрут, потому что проходы сюда были завалены с двух сторон строительным мусором. Морис присел, разглядывая следы, которые вели к блестящему холмику.