ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В девять лет один из величайших полководцев древности Ганнибал поклялся сокрушить Рим. Ради этого он развязал Вторую Пуническую войну, перешел — со слонами! — через Альпы, разбил римлян в нескольки... Ганнибал Илья Шолеймович Кораблев * * * Составитель серии Владислав Петров Иллюстрации Ирины Тибиловой © ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2015 ]. Внимательный читатель без труда обнаружит здесь почти дословное воспроизведение мыслей, которые он уже встречал и во введении к сочинению Геродота о Греко-Персидских войнах, и в начале книги Фукидида о Пелопоннесской войне. И тот и другой подчеркивали, что они ведут речь о самых важных и достопамятных событиях в истории. Однако перед нами — не просто механическое копирование авторитетнейших литературных образцов. Тит Ливий воспроизводит именно ту оценку II Пунической войны, которую он нашел в трудах своих предшественников, римлян и греков, и в обоснованности которой, бесспорно, был убежден сам. И они не ошибались. Если культура античной и средневековой Западной Европы была латинской, а не карфагенской, то произошло это прежде всего потому, что римляне сумели одолеть своего самого страшного противника, разгромить его и уничтожить. Но странное дело: несмотря на то что Рим победил, II Пуническая война неизменно связывается в нашем сознании с именем побежденного карфагенского полководца. Все в этом человеке изумляло: его непозволительная, с точки зрения современников, молодость во времена его побед и солдатская непритязательность в условиях походной жизни, хладнокровие и физическая выдержка, владение тайнами воинского ремесла и подчеркнутый демократизм, настойчивость, целеустремленность и одновременно пренебрежение общепринятыми нравственными нормами, жестокость, коварство. Вспомним характеристику, которую дает Ганнибалу Тит Ливий [21, 4, 3–9]: «Никогда еще один и тот же характер не был так приспособлен к различнейшим делам — повино

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возвратившись, послы сообщили, что действительно обнаружили в Карфагене армию и флот, после чего Катон и его сторонники с еще большей настойчивостью, чем прежде, стали предлагать отправить войска в Африку. Насика же продолжал повторять, что он не видит законного повода к войне. Сенат решил воздержаться от войны, если карфагеняне сожгут корабли и распустят армию; в противном случае консулы будущего года должны были формально поставить вопрос о новой войне с Карфагеном.

Тем временем карфагенские демократы сделали вполне логичный шаг — изгнали из Карфагена сторонников Массанассы. Те бежали к Массанассе и принялись убеждать царя начать войну с Карфагеном. Однако нумидийский владыка предпочел соблюсти приличия и отправил в Карфаген своих сыновей Гулуссу и Микипсу, но боэтарх запер перед ними ворота. Когда Гулусса возвращался обратно, на него напал Гамилькар Самнит. Массанасса использовал эти события как предлог для вторжения и осадил город Гороскопу. Когда туда же явился Гасдрубал, командовавший пуний-ской армией, Массанасса отступил и заманил Гасдрубала на пустынную равнину, окруженную со всех сторон холмами [Апп. Лив., 70]. Там в ожесточенном сражении карфагеняне были разбиты. Лишь немногие из 58000 воинов Гасдрубала, в том числе и он сам, сумели пробиться в Карфаген [Апп. Лив., 72–73].

Разрушение Карфагена

Поражение в войне с Массанассой поставило Карфаген в исключительно трудное положение. Потеряв армию и оказавшись беззащитным перед лицом коварного и неумолимого врага, он явился к тому же и нарушителем римско-пу-нийского договора. Карфаген не только готовил армию и флот, но и без разрешения сената начал войну с Массанассой, союзником римского народа. Все это давало Риму достаточные основания объявить войну, и в Риме приступили к мобилизации [Апп. Лив., 74]. У карфагенского правительства было только два выхода: либо готовиться к войне, либо сдаться на милость римлян, желавших так или иначе привести Карфаген к окончательному порабощению или даже к гибели. Аристократическая проримская «партия», которую поражение Гасдрубала снова привело к власти, избрала второй путь.

Прежде всего карфагенские правители решительно отмежевались от участников войны с Массанассой. Гасдрубал, Карталон и видные их сторонники были приговорены к смертной казни; правда, исполнение приговора отложили. Затем, полагая, что они уже достаточно сделали, дабы представить злополучную кампанию как авантюру частных лиц, за которую государство не может отвечать, карфагеняне отправили в Рим очередное посольство. Оно обличало Массанассу и тех, кто, защищаясь слишком энергично и решительно, подверг город опасности быть обвиненным в ведении войны. Однако все разговоры были уже напрасными.