Ему возражал Насика, и сенат решил направить в Африку посольство, чтобы разобраться во всем на месте. По-видимому, именно это и было то знаменитое посольство 153 г., в котором участвовал Катон.
Судя по описанию Аппиана [Лив., 69], могущество и многолюдство Карфагена произвели на послов устрашающее впечатление. Плутарх [Плут. Кат., 26] примерно также изображает впечатления Катона: найдя, что Карфаген, вопреки мнению римлян, не терпит бедствий и не находится в тяжелых обстоятельствах (не совсем ясно, как могло сложиться в Риме такое мнение при наличии постоянных торговых и дипломатических контактов), но обильно населен, переполнен огромным богатством, буквально набит разного рода оружием и боевым снаряжением, Катон пришел к мысли, что, если город не будет захвачен, римлянам придется столкнуться с теми же бедствиями, что и прежде.
Однако при всем этом остается неясным, как обстояло дело с тем дипломатическим заданием или прикрытием, которое получили римские послы. У Аппиана и Плутарха миссия фактически не завершена; содержание переговоров не интересует ни того, ни другого автора. Иначе обстоит дело у Ливия [Сод., 48].
Выразив порицание карфагенскому совету за то, что вопреки соглашению о союзе пунийцы имеют и армию (речь, несомненно, об армии Ариобарзана), и материалы для строительства флота, послы в очередной раз выразили желание установить мир между Карфагеном и Массанассой, причем на Массанассу возлагалось обязательство отступиться от земли, бывшей предметом спора. По Аппиану [Лив., 69], Массанасса выразил готовность подчиниться решению римских послов, тогда как пунийцы, подозревая римлян в том, что те, как и раньше, примут нумидийскую сторону, заявили о ненужности каких-либо новых решений. Достаточно строго соблюдать договор, заключенный в свое время Сципионом. По Ливию [Сод., 48], карфагенский совет высказался за то, чтобы подчиниться решению послов. Это было тем более легко, что решение было благоприятным. Однако тогдашний суффет Гисгон, сын Гамилькара (может быть, Гамилькара, сына Гисгона, о котором говорилось выше), потребовал объявить Риму войну. Нам представляется, что Аппиан и Ливий в данном случае взаимно дополняют друг друга; видимо, Аппиан излагает содержание речей Гисгона, сына Гамилькара.
В связи со всем изложенным возникают по крайней мере два вопроса. Почему римское посольство явно пренебрегло интересами и претензиями Массанассы в пользу Карфагена? И почему карфагенские демократические круги, несмотря на это, пошли на разрыв с Римом?
Позиция римского посольства могла диктоваться нежеланием в данный момент осложнять положение Рима войной в Африке, которая обещала быть трудной и длительной, в условиях когда шла война в Испании и назревали волнения на Балканском полуострове.






