Враги привлекли Гамилькара к суду как виновника бедствий отечества, однако он сумел добиться поддержки народных масс, чему в немалой степени способствовал брак одной из его дочерей с вождем демократического движения Гасдрубалом [Апп. Исп., 4; ср. у Диодора, 25, 8]. Более того, Гамилькар снова привлек на свою сторону армию [Апп. Ганниб., 2]. В результате его противники были парализованы, а он получил возможность действовать без формального волеизъявления карфагенских властей, приобретя, таким образом, совершенно исключительное положение.
В 237 г. Гамилькар Барка отправился в поход в Испанию. Принося жертвы перед началом своего предприятия, он обратился к сыну с вопросом: не хочет ли тот сопровождать его на Пиренейский полуостров. И услышав в ответ «да», подвел Ганнибала к алтарю и заставил его поклясться в вечной ненависти к Риму. Это событие навсегда запечатлелось в памяти будущего полководца [Полибий, 3, 11; Корн. Неп., Ганниб., 2, 1–6; Ливий, 35, 19].
Внезапно детство кончилось. В воинских лагерях, в походах против врагов должен был получить закалку сын Гамилькара Барки — сподвижник отца и наследник его замыслов.
К сожалению, мы располагаем очень скудными сведениями о деятельности Гамилькара на Пиренейском полуострове. Полибий [2, 1, 5–9] ограничился кратким замечанием: в течение девяти лет он непрерывно расширял сферу карфагенского господства в Испании, ведя войны и переговоры, пока не погиб в бою [ср. у Ливия, 21, 2, 1–2; Корн. Неп., Гам., 4, 1; Юстин, 44, 5, 4]. Дополнительная информация, сохранившаяся у Аппиана и Диодора, позволяет выявить лишь наиболее существенные подробности.
Ограбление Испании доставило Гамилькару Барке громадную добычу, которая раздавалась воинам и отсылалась в Карфаген [Апп. Исп., 5; Корн. Неп., Гам., 4, 1; Корн. Неп., Ганниб., 2]. Гамилькару удалось прочно закрепиться на юге Пиренейского полуострова и подготовить расширение карфагенского господства в Испании. Здесь он основал крупный город, названный (до нас это наименование дошло в греческой передаче) Акра Левке — «Белая крепость» или «Белый холм» [Диодор, 25, 10, 3].
Действия Барки вызвали беспокойство греческих колоний на Пиренейском полуострове. Они почувствовали угрозу своей самостоятельности и обратились за защитой к Риму, который получил желанный повод вмешаться в испанские дела. По свидетельству Аппиана [Апп. Ганниб., 2], уже при жизни Гамилькара состоялись переговоры между Римом и Карфагеном, и между ними были разделены сферы влияния (южная — пунийская, северная — римская), а их границей признавалась река Ибер. Оказавшись, таким образом, между молотом и наковальней, греческие города так или иначе были вынуждены поступиться своею политической самостоятельностью — на этот раз в пользу Рима.






