Вы любили кого-нибудь, Володя? Любите?
У л ь я н о в. Нет. Еще нет.
Б а а л ь
(после паузы)
. Я тоже часто разговариваю с ним. Восьмого ноября исполнилось полгода, как его казнили. Всю ночь плакала, признавалась в любви… Искала вас… проститься, а здесь еще Бронский навязался…
У л ь я н о в. Да.
Б а а л ь. Я часто думаю, почему меня не схватили тоже?! Я бы хотела разделить… с Сашей его последнюю минуту… Взять его боль? Его страдание? Пошла бы не задумываясь!.. Нам нельзя любить. Избегайте этой ловушки, Ульянов, если свяжете свою жизнь с революцией. Ходить с отверстой раной? А иногда я вижу во сне, что меня повесили! Вместе с ним!.. А проснусь, нет! Все эти полгода я хожу как мертвая!
У л ь я н о в. Я много думал после… его казни.
Б а а л ь. Вы думающий мальчик, Ульянов. Вы не похожи… Но что-то неуловимое есть, есть. Вот почему меня сразу потянуло к вам. Знайте, есть женщина, которая, пока жива, будет всегда помнить вашего старшего брата… Прощайте, Володя! Скоро сходка. Все сломается. Жизнь пойдет не так, как шла. Все перевернется у всех. Все решится иначе. Но я не хочу, чтобы вы повторили судьбу вашего брата! Желаю вам другой судьбы! Вернее, той же судьбы, но другой смерти! Другой!
Не выдержав, женщина резко поворачивается, стремительно уходит. Ульянов долго смотрит ей вслед.
У л ь я н о в. Выход!..
(Медленно уходит в другую сторону.)
5
Явочная квартира жандармского управления. В зале, из которой выходят несколько дверей, — Г а н г а р д т в штатском платье и Б р о н с к и й.
Г а н г а р д т
(просматривая бумаги)
. Вы молодец, Александр Евгеньевич. Золотце мое! Действительно революционных танцевальных дел мастер.
Б р о н с к и й
(вынимая из конверта жалованье и пересчитывая)
. Плохо у вас мастера оплачиваются, Николай Иванович.
Г а н г а р д т. Плохо, верно. Плохо.
Б р о н с к и й. Весной я дал список на двадцать девять человек. А сейчас?
(Беря лист бумаги и снова швыряя на стол.)
Здесь больше сотни. И это, между прочим, работа! И нелегкая!
Г а н г а р д т. Там, там
(тыча пальцем в потолок)
… извините меня, болван на болване! Оптимизм выживших из ума маразматиков, которые принципиально не верят в революцию, поверьте мне, дорого обойдется России. Они не допускают, что эта самая революция уже успела пустить глубокие корни в неустойчивой части общества! И что эти корешки надо выкапывать, выкапывать! А не стричь поверху. Но, боже мой, как трудно доказать этим патриотам, что для глубокой вспашки нужны средства! Средства!
Б р о н с к и й. Мне от этого, к сожалению, не легче.
Г а н г а р д т. Довели дело до того, что вся Россия в розыскном смысле крупнейший нуль! В Петербурге кое-что, в Москве, да и то.
(Машет рукой.






