Что это с ними? Маски с их лиц исчезли, какое-то смущение, они смотрят вниз.
Он посмотрел вниз. Ноги его дрожали. О боже! Как тогда, когда он убил этого джапа! Что это с ним?
— Нет! — закричал он.— Я не хочу умирать!
Внизу под ним из конвертора разливалась медь. Горячий жаркий воздух коснулся его лица. Стало нечем дышать.
Он сделал шаг в сторону и упал. Падая; он увидел какой-то зеленый диск перед глазами. Но что это... Он не падает? Кабель! Падая, он ухватился за кабель! Он висел над бездной, держась за кабель. Сейчас его спасут, они не могут его не спасти. Ведь он ничего не сделал! Какой-то хаос звуков, какой-то ужасный шум! Голоса людей, шум машин. Левая рука оторвалась от кабеля. Теперь он висел на одной руке. Сейчас его спасут! Разве его могут убить? Ведь он ни в чем не виноват! Они не дадут ему умереть! Кабель дрожит в руке, а ноги его перестали дрожать. Он не умрет. Но кто это так ужасно кричит? Как Дороти, когда он поднял ее ножки на крыше, как Эллен, когда он всадил в нее первую пулю. Кто это орет? Неужели человек может так кричать? Так это он кричит? Почему? Он же не умирает? Он ведь не должен умереть! Ведь он еще...
Пронзительный крик был прерван звонким шумным всплеском. Из разливочного ковша во все стороны посыпались маленькие яркие точки горячего металла. Они мягко хлопнулись об пол и зашипели. Маленькие мягкие комочки остывающей меди.
Глава 15
Кингшип остался на заводе. Гант провожал Марион обратно в Нью-Йорк. В самолете они сидели молча по разные стороны от прохода.
Марион часто прикладывала платок к глазам, а Гант смотрел на ее бледное лицо.
— Мы только хотели, чтобы он признался,— говорил Гант, будто хотел оправдаться.— Мы не собирались делать это. И он признался. Что заставило его отступить в сторону?
Слова повисли в воздухе без ответа.
— Вы поплачьте,— мягко посоветовал Гант.
Она отняла от глаз платок и взглянула на него.
— О нем, нет,— спокойно проговорила она.
Они приехали в апартаменты Кингшипа. Камердинер принял у Марион пальто. Гант не стал раздеваться.
— Миссис Корлис в гостиной,— доложил камердинер.
— О боже! — воскликнула Марион.
Они прошли в гостиную. Миссий Корлис сидела в кресле и смотрела на них.
— Так быстро вернулись,— улыбнулась она. Она взглянула на Марион, а потом заметила Ганта.— Я Думала...
Глаза ее остановились на Марион.
— А где Бад? — спросила она.
Перечисляя все достоинства Агаты Кристи, надо сказать, наконец, что ее всемирная популярность объяснима не только мастерством конструирования «головоломок» и детективного расследования, но и тем, что даже в самых ее «разоблачительных» произведениях не могут остаться незамеченными явная доброта и жалость к людям.
А эти чувства идут напрямую к сердцу — пока «серые клеточки» трудятся над очередной загадкой «старушки Агаты».






