Пока же первоочередной моей задачей было выжить.
От мыслей об Оле и возвращении домой я снова вернулся к себе. Что я делал? Зачем было нарываться на побои и лишние травмы, наживать себе проблемы, пойдя на поводу у чрезмерно свободолюбивой девицы? Сейчас были не те обстоятельства, чтобы мы могли диктовать свои условия. А посему, надо быть умнее — вести себя спокойнее, но наблюдать, как можно больше. И начать можно прямо сейчас.
Воды давали мало, зато всё больше пленников падали от тепловых ударов — только на моих глазах, в моей клетке это произошло с третьей женщиной. Наконец, я не выдержал.
— Эй! — крикнул я ближайшему орку, ехавшему сбоку от клетки. Тот повернул ко мне свою морду и собрался было ударить по прутьям дубиной, — Подожди! Накрой нас тентом. Ну? Накрой!
Кое-как с помощью жестов он меня понял, тормознул караван, и вместе с другим орком они прикрыли тентом бока клетки до середины. Стало чуть полегче. Теперь, хотя бы, солнце не так нас жгло и сухой ветер, полный грубой, острой пыли, донимал меньше. То же самое сделали и с другими клетками, что послужило изменению отношения женщин ко мне. Во всяком случае, теперь они косились на меня не с неприкрытой злобой, а чуть более мирно. Как если бы раньше они хотели меня четвертовать, кастрировать раскалённым ножом, а потом этот же нож всунуть мне куда-нибудь поглубже, а теперь они бы просто отрубили мне голову. Прогресс, ничего не скажешь…
* * *
Мы ехали всё дальше, а людей оставалось всё меньше. Наконец, я услышал какой-то гомон.
— Сакрасия, — сказала девушка лет двадцати пяти на мой немой вопрос.
Сперва я решил, что она представилась, но чуть позже осознал, что так назывался город, к которому мы, судя по всё усиливающимся звукам и некоторым специфическим запахам, приближались.
Ехали мы, наверное, пару часов. За это время я смог хоть немного рассмотреть город.
Жёлтыми у города была не только стена с башнями и ворортами — он весь был построен из одного и того же камня песчаного цвета. Прямоугольные и квадратные дома в один или два этажа с плоскими крышами, пара храмов с куполами и минаретами, которые попались нам на пути.
Город навевал мысли об арабах, восточных базарах и «Тысяче и одной ночи». Попадавшиеся нам на пути редкие прохожие были одеты в халаты и тюрбаны. Однажды нам уступил дорогу какой-то богач в сопровождении телохранителей. Его одежда была расшита золотом и драгоценными камнями, а широкоплечие высокие охранники провожали нас недобрыми взглядами, держа руки на оружии.
Вскоре караван выехал на широкую рыночную площадь. В отличие от всего остального города, на мостовой площади глаз то и дело натыкался на красноватые или синеватые камни. Центр площади занимал деревянный помост.






