— Вы знаете, что стены на кухне очень тонкие и я все слышал? — Ник возвращается довольно неожиданно, поэтому я даже не успеваю сориентироваться. — Расскажи, что я сделал на первой, — он ослепительно улыбается, а я возмущаюсь.
— Ник, — предостерегаю его, но он даже не собирается молчать.
— Я купил у нее заколку, — пожимает плечами Ник и садится рядом, прижимая меня к себе.
Мы разговариваем довольно долго, но потом Ваня резко вспоминает о делах и собирается. Я подозреваю, что в принятом решении ему помог Ник, но это и неважно. Я расслабилась и отвлеклась от ненужных мыслей.
— Прости, он иногда бывает навязчивым, — Ник возвращается в комнату и опускается рядом.
— Он твой друг, не так ли?
— Один из лучших. Второго ты видела на вечеринке. Есть еще парочка. Я познакомлю тебя с ними позже.
— У тебя много друзей? — спрашиваю, осознавая, что совершенно ничего не знаю о нем.
— Скажем так, у меня много знакомых. Я из большой тусовки, но знакомить тебя со всеми не стану.
— Вот как? — я удивляюсь. — Боишься, что они расскажут мне о твоих похождениях?
Я шучу, но улыбка тут же сходит с моего лица, когда я вижу, как напрягается Ник. Я подозревала, что он не милый ангелочек и знаю, что могу узнать много чего, но у нас скоро будет ребенок и последнее, что мне нужно — думать о прошлых связях.
— Ангел, я очень плохой. Пожалуй, даже хуже всех, кого ты знала. Я эгоист, собственник и мудак, но рядом с тобой я… мне никто не нужен кроме тебя, понимаешь? Я не обещаю исправиться, не говорю, что буду идеальным мужчиной рядом, но я никогда не подниму на тебя руку, никогда не сделаю тебе больно и не стану изменять.
— Ник… — я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы и я не могу их сдержать, поэтому смахиваю неловкими движениями.
— Я постараюсь быть хорошим отцом, Ангел. И мужем.
Ведь я ни хера не ветренный.
Я упертый однолюб, которому хватило одной ночи с девушкой, чтобы потом повернуться на ней. Я только сейчас понимаю, как прочно она въелась в душу. Раньше я списывал дело на секс, желание добиться и получить то, что жадно захотелось, но сейчас дело в другом. Она глубже, намного глубже… Черт, да она забралась так глубоко, что мне впервые в жизни приходится заглядывать в свое нутро. Я узнаю себя рядом с ней.
Нахожу чертову траекторию, а не лихорадочные движения туда-сюда. То бьюсь за нее, то отпускаю, то хочу трахать каждую секунду, то предлагаю вписать воздержание в контракт, то готов перегрызть глотку ее мужу, то толкаю ее обратно в семейную жизнь.
Конечно, меня тошнило от такой болтанки. Тошнило от себя и от всего вокруг, как после диких перегрузок, и я мог делать только хуже.






